Совет должен был прийти утром.

Проверка — перед полнолунием.

Ночь — самая опасная часть.

Рейнар вернулся уже затемно. Принёс не новости — их тень.

— Лиссу увели из северного двора утром, — сказал он, когда дети ушли мыть руки. — Не официально. Без записи. Сказали, что её переведут в общий приют после проверки.

— Кто сказал?

— Женщина из дома Лианы.

Я закрыла глаза.

Конечно.

— А сама Лиана?

— Утверждает, что ничего не знала.

— Как удобно.

— Я не поверил.

Я открыла глаза.

Он стоял рядом с прилавком, не приближаясь, но и не прячась за ролью альфы. В его голосе было то, чего раньше мне не хватало: не просто тревога, а выбор. Поздний, болезненный, но выбор.

— Это уже что-то, — сказала я.

— Мало.

— Да. Мало.

Он кивнул. Принял.

Потом мы молча проверяли окна. Не вместе — рядом. Я закрывала ставни изнутри, он смотрел, хорошо ли держатся засовы. Гарт укрепил заднюю дверь, но Рейнар всё равно задержался у неё дольше остальных. Там ночью вошла Лисса. Там же раньше пришли Тая и Тима.

— Здесь нужно поставить световую нить, — сказал он.

Я напряглась.

— Какую?

— Не запрет. Не ловушку. Просто знак у порога. Если кто-то откроет дверь снаружи, печь услышит.

Я посмотрела на него.

— Печь и без тебя слышит многое.

— Знаю.

Он не стал спорить. Только достал из кармана тонкую серебристую нить, похожую на ту, которой были перевязаны мешки с мукой в погребе.

— Можно? — спросил он.

Я не сразу ответила.

Слово было простое. Но от Рейнара оно всё ещё звучало непривычно. Можно. Не “я сделаю”. Не “так надо”. Не “ты не понимаешь”. Он спрашивал разрешения у меня в доме, где когда-то хотел войти приказом.

— Можно, — сказала я.

Он опустился у порога, закрепил нить под нижней доской и провёл пальцами по старому дереву. Свет вспыхнул мягко, едва заметно, как лунная паутинка.

— Готово.

— Спасибо.

Он поднял взгляд.

Это “спасибо” оказалось неожиданным для нас обоих.

Я отвернулась первой.

Поздно вечером дети наконец уснули наверху. Лисса легла между Таей и Тимой. Тая сначала заявила, что не будет нянькой для всех слабых, но через полчаса сама укрыла Лиссу краем одеяла. Мир спал у стены, как просил, но перед тем как лечь, тихо сказал мне:

— Я не ушёл.

— Я заметила.

— Это хорошо?

— Очень.

Он кивнул и лёг, повернувшись лицом к комнате, а не к стене.

Я спустилась вниз, села у печи и позволила себе закрыть глаза только на мгновение.

Разбудил меня не стук.

Тишина.

Такая неправильная, что я сразу села.

Печь горела, но световая нить у задней двери мерцала тонко и часто. Не рвалась. Не звала громко. Просто дрожала, как перепуганная струна.

Я вскочила.

— Рейнар, — прошептала я, не зная, здесь он ещё или ушёл.