— Тая, внутрь, — сказала я.

— Нет.

— Ты босая.

— Она тоже босая.

— Именно поэтому хотя бы ты сейчас наденешь обувь.

Она вскинула на меня злой взгляд, но спорить не успела. Мир уже появился на пороге с её башмаками и своим старым платком.

— Надень, — сказал он.

— Не командуй.

— Тогда не стой на снегу как глупая.

— Сам глупый.

— Зато в обуви.

Тая хотела ответить, но губы у неё дрогнули. Она выхватила у него башмаки, села прямо на ступень и стала надевать их так резко, будто шнурки были виноваты в исчезновении Лиссы.

Мир посмотрел на меня.

— Я пойду с вами.

— Нет.

— Я видел муку.

— Мы все её видим.

Он покачал головой.

— Не так. Я видел такую раньше. В приюте. Не много. На руках у женщины, которая забирала Лиссу иногда после ужина.

Я замерла.

— Какой женщины?

Мир сжал губы. Видно было, что он вытаскивает воспоминание осторожно, как занозу, которая давно ушла под кожу.

— Из верхнего дома. Не Лиана. Другая. Сухая, с серыми глазами. Она говорила, что Лиссе нужно учиться быть тихой, потому что некоторые девочки слишком заметны.

Тая подняла голову.

— Вера.

— Кто? — спросила я.

— Вера. Она служит у Лианы. Приходила в приют с корзиной. Всегда приносила сладкое смотрителю, а нам говорила не трогать. Лиссу она уводила два раза.

У меня внутри всё стало холодным.

Лисса ночью шептала, что Лиана сказала: завтра всех слабых заберут. Рейнар выяснил, что девочку увели из северного двора без записи, женщина из дома Лианы. Теперь след уходил из нашей пекарни перед самой проверкой.

Слишком много совпадений для одного утра.

— Мир, ты точно помнишь муку? — спросила я.

Он кивнул.

— Она пахла не как наша. Холоднее.

— Мука не пахнет холоднее, — буркнула Тая, но не уверенно.

Мир не стал спорить.

— Эта пахнет.

Я посмотрела на серебристую крошку в снегу. Она не таяла. Лежала тонкой линией, будто сама показывала дорогу, и в рассветной полутьме светилась едва заметно.

Печь за спиной треснула громче.

Не уютно.

Предупреждающе.

— Тима, — сказала я, обернувшись. — Ты остаёшься у печи.

Он сразу побледнел.

— Один?

— Не один. С Гартом.

— Гарта нет.

— Сейчас будет.

Словно дом услышал, с передней стороны раздался стук. Тима вздрогнул, Тая схватилась за край двери, Мир шагнул вперёд. Но голос за дверью был низкий и знакомый.

— Алиса! Это я.

Гарт.

Я быстро прошла через пекарню и открыла. Он стоял на крыльце в старой куртке, с топором за плечом и таким лицом, будто пришёл ругаться с самой зимой.

— У дороги пусто, — сказал он вместо приветствия. — Один из людей Рейнара ушёл к мосту, второго я не видел. Что у вас?

— Лисса пропала.

Гарт перестал дышать на мгновение.