Ним была бодрее всех, что, впрочем, могло быть одной из её форм упрямства.

— Не все пойдут, — решила Элина. — Только те, чьё свидетельство необходимо. Ним со мной. Чашка скажет о кухонных пропажах и Севре. Весы подтвердит поддельные записи и плату. Оконница покажет зеркальные ходы, если сможет. Книга заказов тоже пойдёт.

Мира ахнула:

— Книгу? Из мастерской?

Книга на столе тяжело шелестнула, будто ей не понравилось, что её обсуждают как сундук с бельём.

Ним сложила руки.

— Книга ходит редко. Но если род забыл, что такое запись, иногда запись сама приходит к роду и хлопает его страницей по носу.

— Её нельзя нести открыто, — сказала Элина. — Нужен чехол. Плотная ткань, синяя нить памяти, три застёжки: верхняя, средняя, нижняя. Чтобы никто не сказал, что мы подменили страницы.

Талия уже кивала.

— Сделаем.

— Мира, подготовь копии документов Астеры, поддельных отчётов и письма Авелии. Каждая копия отдельно, каждый лист пронумеровать. Пим, принеси сухие ленты. Тиан, найди маленькие таблички для кукол, чтобы в зале все видели, кто говорит: Чашка — кухонная хранительница, Весы — хранительница учёта, Оконница — хранительница окон и проходов.

Тиан выпрямился.

— Да, госпожа.

— Лорен, — Рейнар повернулся к стражнику, — главный зал закрыть до моего распоряжения. Созвать совет рода, старших слуг, писцов, хранителей кладовых, кухню, бельевую, всех, чьи имена есть в заявлениях мастерской. Арделя привести под охраной. Ливера тоже. Авелию…

Он замолчал.

Оконница тихо сказала:

— Она уже знает.

— Тем более, — ответил Рейнар. — Все зеркала в главном зале закрыть тканью.

— Не только зеркала, — добавила Элина. — Полированные щиты, большие серебряные блюда, стеклянные двери шкафов. Всё, что может стать отражением.

Рейнар кивнул, не споря.

Ним подняла палец.

— И поставьте у каждого окна по человеку, который умеет не пялиться в стекло, если там вдруг появится красивая лгунья.

Лорен моргнул, потом очень серьёзно поклонился.

— Будет сделано.

Когда люди разошлись выполнять распоряжения, мастерская превратилась в тихую, напряжённую подготовку. Никакой суеты. Элина не позволила. После ночи порванных нитей каждый лишний рывок мог привести к новой ошибке. Талия с двумя горничными шила чехол для книги заказов из плотного синего полотна. Мира нумеровала копии и сверяла их с оригиналами, губами беззвучно повторяя каждую строку. Пим резал ленты и умудрялся при этом не перепутать сухие с влажными, чем заслужил одобрительное ворчание Чашки. Тиан вырезал таблички из тонких дощечек, выводя буквы медленно, с таким усердием, что Ним трижды удержалась от замечаний и только на четвёртый раз поправила его наклон.