Элина работала с куклами.

Чашке укрепила ленту и добавила к узору чаши два маленьких стежка медной нитью, чтобы голос не дрожал перед залом. Весам очистила потемневшую чашу, но не стала скрывать след удара: правда не обязана выглядеть новой. Оконнице она повязала на запястье узкую светлую полоску ткани, чтобы недавно возвращённая рука не перенапряглась, и попросила смотреть только тогда, когда это будет действительно нужно.

— Я не стеклянная, — тихо сказала Оконница.

— Знаю. Но тебя уже пытались закрыть изнутри.

— Теперь у меня есть хозяйка снаружи.

Элина застыла на секунду, потом продолжила завязывать узел.

— Тогда договорились: ты смотришь, я держу.

Оконница кивнула.

Ним ждала своей очереди с видом существа, которому не нужна никакая подготовка, но Элина всё равно подозвала её. Трещина на щеке держалась хорошо, золотой шрам выглядел ровным. Платье Ним после всех ночных приключений было чуть перекошено, на подоле висела пыль, один крошечный крючок оторвался.

— Я могу идти так, — заявила кукла.

— Можешь. Но не пойдёшь.

— Сейчас не время для нарядности.

— Это не нарядность. Это уважение к себе.

Ним замолчала.

Элина подшила подол, закрепила крючок, разгладила маленький воротник. Работала быстро, но бережно. Ним всё это время смотрела в сторону, будто ей было совершенно безразлично, однако пальцы её лежали на столе необычно спокойно.

— Вы понимаете, что совет будет бить не по документам, — сказала кукла тихо. — По Вам.

— Понимаю.

— Они скажут, что Вы чужая.

— Это правда.

— Они скажут, что прежняя Элина исчезла из-за Вас.

Элина остановила иглу.

В мастерской работали вокруг, но этот маленький круг у стола будто стал отдельным. Рейнар, стоявший у двери и разговаривавший с Лореном, тоже замолчал. Он услышал. Конечно услышал.

Элина опустила взгляд на Ним.

— А это правда?

Кукла не ответила сразу.

— Я не знаю, — сказала она наконец. — Нить привела Вас в тело, где прежняя хозяйка уже была почти стёрта чужим молчанием. Может быть, она ушла сама. Может быть, попросила о двери, которую не умела открыть. Может быть, мастерская позвала не Вас, а руки, способные не дать её имени исчезнуть окончательно.

Элина медленно провела пальцем по подшитому краю платья.

— Если они спросят, что я такое, у меня нет красивого ответа.

— Значит, дайте честный.

Рейнар подошёл ближе.

— Вам не придётся отвечать одной.

Элина подняла на него глаза.

— Придётся. Это моё тело, мой голос и моя правда. Вы можете стоять рядом, но не отвечать вместо меня.

Он принял это без обиды.

— Я буду рядом.

Она кивнула.

Не благодарность. Не прощение. Но разрешение.