Телега остановилась прямо у входа. С нее спрыгнул человек.

Это был Булочник. Круглолицый, добродушный на вид мужчина, с белым от муки фартуком. Но сейчас на его лице не было ни тени добродушия. Оно было таким же пустым и безэмоциональным, как у жителей в деревне.

Он зашел в пещеру, не обращая на нас никакого внимания.

Порождения гнили, которые до этого с рычанием скалились на нас, вдруг затихли. Они медленно, неуклюже поползли к нему, но в их движениях не было агрессии. Булочник, словно не замечая монстров у своих ног, подошел к центру зала. Там он снял с плеча огромный, туго набитый мешок, и развязал его.

Из мешка повалил пар и распространился восхитительный аромат свежеиспеченного хлеба.

Он начал их кормить.

Он доставал из мешка еще теплые, румяные булки и бросал их монстрам. А те аккуратно, почти нежно, брали хлеб своими склизкими отростками и поглощали. С каждым проглоченным куском их агрессивное красное свечение тускнело, сменяясь спокойным, желтым, нейтральным. Я смотрел на этот сюрреализм. Зомби-булочник кормил хлебом слизне-монстров в проклятой пещере.

Когда последний кусок хлеба был съеден, монстры тихо расползлись по своим углам и замерли, превратившись в простые лужи слизи. Они больше не были угрозой.

Булочник, все с тем же пустым лицом, подошел к дальней стене пещеры, к тому месту, где плющ был самым густым. Он не стал его трогать. Он начал двигать камни. Его действия были выверенными, механическими. Он нажал на один камень. Повернул другой. Вытащил третий. Каждый его жест был частью какого-то сложного, известного только ему ритуала. И когда он нажал на последний, незаметный выступ, произошло нечто невероятное.

Стена из плюща и камня бесшумно разошлась в стороны. Не просто открылся проход. Вся стена, казалось, сложилась сама в себя, как сложный часовой механизм, открывая то, что было за ней.

А за ней не было ничего. Только абсолютная, непроницаемая тьма.

Булочник шагнул к этому проему, но не вошел. Он опустился на колени и провел рукой по земле перед собой.

И земля засияла.

Такая же искаженная пентаграмма, как мы видели на поляне. Она вспыхнула под его рукой, но на этот раз не угасала. Она разгоралась все ярче и ярче, ее фиолетовое свечение заливало всю пещеру, отбрасывая на стены наши длинные, дрожащие тени.

Столб темной энергии ударил в свод пещеры, и по стенам пробежала дрожь.

Пространство внутри пентаграммы перестало быть просто темным провалом, превратившись в окно, за которым клубился фиолетовый туман, пронизываемый всполохами багровых молний.

Это был портал.