Я прошел треть пути. Дриада не двигалась.
Я прошел половину. Тишина.
Я уже видел перед собой большую, относительно ровную площадку, где сходились несколько корней. Идеальное место для нашей засады.
Оставалось всего несколько шагов и я уже начал мысленно плести заклинание [Огненной стены].
И тут раздался голос. Мерзкий, как скрежет металла по металлу.
—Я ждала тебя, Хранитель Семени.
Глава 17
Прозвучавший голос разнесся по всему залу.
Я оглянулся на своих спутников. Ким-Чи уже принял боевую стойку, его посох стал продолжением рук, а тело несокрушимой скалой. Бошка, пританцовывая на месте, жонглировал крошечными огненными шарами, его глаза горели нездоровым, лихорадочным восторгом. Даже Михаил сменил свою вечную мечтательную меланхолию на хищное предвкушение, его пальцы уже перебирали струны лютни, готовые сорваться в боевую балладу. Лишь Шнырь спокойно стоял позади них, скрестив руки на груди.
Я вернулся к созерцанию Дриады.
Ее глаза открылись. В них не было зрачков. Лишь два колодца, до краев наполненные той самой маслянистой гнилью, что пропитала землю вокруг.
— Так вот каков он, новый Хранитель, — прошелестел ее голос в моем сознании. — Дитя парадокса. Архитектор, ставший аномалией. Тебя учили видеть мир как систему, как уравнение, которое нужно решить. Но ты видишь лишь одну сторону уравнения.
Корни, пронзавшие ее тело, напряглись. По ним пробежала волна темной энергии, и вся пещера отозвалась тихим, протяжным стоном.
— Жрецы Света учат о Матери-Земле, о Церере-Кормилице, дарующей урожай и жизнь, — продолжала она, и ее ментальный голос был полон горечи. — Они поют о золотых колосьях и теплом дожде. Они говорят, что рост, это благо, а увядание проклятие. Это ложь. Успокоительная, удобная, но всего лишь половина истины.
Возможно, это был просто монолог босса перед боем. Но я надеялся на нечто большее.
— Они не рассказывают вам о другой ипостаси Госпожи. О Неутолимом Голоде. О той силе, что возвращает все в землю. О прекрасной, совершенной механике распада. Гниль, это не зло, Хранитель. Гниль, это инструмент вечного цикла. Без смерти нет жизни. Без распада нет новой почвы. Без голода нет насыщения. Дикие хищники, что прореживают стада, яды, что оттачивают иммунитет, болезни, что отбирают слабых. Все это ее инструменты. Ее мудрость. Кто-то называет это Тьмой, мы же называем это Циклом.
Она медленно, с нечеловеческой грацией, протянула ко мне руку. Искаженную, сотканную из черных, гниющих лоз. Гниль капала с нее крупными каплями, создавай разводы в луже вокруг ствола дерева.