Она замолчала, и ее улыбка стала немного грустной.
— Мы доставили артефакт. Миссия была выполнена. Обратный путь был легче. Мы шутили. Рассказывали истории. Помню, как-то ночью мы сидели у костра где-то в предгорьях Нордмарка. Над нами было такое звездное небо, какого в городах никогда не увидишь. Чистое, холодное, бескрайнее. Мы молчали, наверное, с час. Просто смотрели на звезды. Этерия, она бывает фантастически сказочной.
Она посмотрела на меня, и ее улыбка погасла, словно она только сейчас поняла, что слишком увлеклась. Словно поделилась чем-то слишком личным.
— В общем, таков был Артемидос в те времена. Сила, которая идет лишь по прямому пути. В большинстве случаев это глупо, но иногда единственное, что работает.
Я уже почти не слышал ее аналитических выводов, а застрял там, у костра, под звездным небом Этерии. Я видел их вдвоем. Уставших, но победивших. Двух людей на вершине мира, объединенных общим испытанием, общим триумфом. И то колючее чувство внутри меня наконец обрело имя. Это была ревность. Острая, иррациональная, совершенно не поддающаяся логике. Я ревновал ее не как коллегу, а как женщину. Ревновал к этому общему прошлому, к этому молчанию у костра, которого у нас с ней никогда не было.
Я всегда контролировал свои слова. Каждое мое предложение было частью стратегии. Каждый вопрос инструментом для сбора данных. Но не в этот раз. Вопрос сорвался с языка сам, прежде чем я успел его заблокировать. Он был импульсивным, глупым и абсолютно честным.
— Елена… — я посмотрел ей прямо в глаза, мой голос прозвучал неожиданно тихо. — У вас с ним что-то было?
Глава 19
Я задал вопрос и тут же пожалел об этом.
Это было неуместно, непрофессионально, глупо. Мой мозг, привыкший просчитывать варианты, вдруг выдал критическую ошибку, перегревшись от наплыва несистемной, эмоциональной переменной. Я ожидал чего угодно. Холодного взгляда, вежливого уклонения от ответа, даже легкого раздражения.
Елена несколько секунд смотрела на меня, ее глаза были широко раскрыты от удивления. А потом она рассмеялась. Не тихо, как раньше, а громко, от души, запрокинув голову. Это был такой живой, искренний смех, что несколько человек за соседними столиками обернулись.
— Что, прости? — она наконец отсмеялась, вытирая выступившие в уголках глаз слезы. — У нас с Артемом? Ох, Андрей… Я вижу, наш аналитический отдел упускает самую очевидную информацию.
Она подалась вперед, и ее голос снова стал тихим, почти заговорщическим.
— Артем, — сказала она, и в ее глазах плясали смешинки, — мой младший брат.
Я был обескуражен. Этого… этого не было ни в одном отчете. Ни в одной базе данных.