Мы вернулись в офис.

Когда я снова ложился в капсулу, я думал о том, насколько же разной была эта игра для каждого из нас. Для меня головоломка. Для Михаила история. Для Бошки лаборатория. Для Кима мануал. А для Бориса и его гильдии, стройка века.

И «Странник» давал каждому из нас именно то, что мы искали. В полной мере.

* * *

Снова погружение в сырые, темные тоннели Логова Тьмы.

Мы двигались медленно и методично, вычищая один коридор за другим. После фиаско с паровозом больше никто не спешил. У нас оставалось еще около четырех часов.

Шнырь шел впереди, как бесшумный призрак, его рука то и дело взлетала вверх, предупреждая об опасности.

Теперь треш был другим. Не просто толпы слабых оборотней, а элитные противники, каждый со своей неприятной механикой.

В одном из залов мы наткнулись на Матриарха Стаи, огромную волчицу, окруженную выводком мелких, но злобных щенков. Она не атаковала сама, а постоянно вешала на нас дебафф [Запах Крови], отчего щенки впадали в ярость и наносили колоссальный урон. Пришлось разделить силы. Ким-Чи и Шнырь держали щенков, а мы с Бошкой и Михаилом заливали урон в саму Матриарха, игнорируя ее призывы.

В другом коридоре нас ждали Проклятые Ловчие, оборотни-лучники, которые не стояли на месте, а постоянно отпрыгивали, расставляя на земле капканы. Погоня за ними превратилась в смертельно опасный танец на минном поле.

Но мы справлялись. Наш первый вайп стал лучшим уроком. Мы научились слушать друг друга, координировать действия, прикрывать спины. Хаос Бошки теперь был управляемым, агрессия Кима, направленной, а песни Михаила, своевременными. А мы со Шнырем были огнем и клинком, появляясь там, где это было нужнее всего и шлифуя неровности.

* * *

Наконец, мы вышли в последний зал.

Это была огромная, почти круглая пещера, похожая на сердце этого гниющего мира. Не было ни пола, ни стен в привычном понимании. Все пространство было заполнено гигантскими, переплетающимися, пульсирующими корнями, покрытыми черной, маслянистой слизью. Они образовывали узкие, извилистые тропинки над бездонной пропастью, заполненной бурлящей, ядовито-зеленой жижей. С потолка, словно сталактиты, свисали такие же корни, и с их кончиков медленно капала та же самая гниль, падая вниз с тихим, отвратительным чавканьем.

А в самом центре зала, там, где все корни сходились в один гигантский, узловатый ствол, находилась Дриада.

Она была почти точной копией той, что дала мне семя. Та же грациозная фигура, те же длинные, струящиеся волосы. Но здесь все было искажено, извращено болезнью. Ее кожа была не цвета коры, а цвета гниющего дерева, покрытая плесенью и грибковыми наростами. Ее волосы были не каскадом листвы, а спутанным клубком черного, колючего терновника. Ее платье было соткано не из мха и лепестков, а из гниющих лохмотьев и паутины.