Она была прикована к стволу гигантскими, похожими на шипы, корнями, которые прорастали сквозь ее тело. Глаза были закрыты, а голова безвольно склонена на грудь. Казалось, она спала. Или была мертва. Но я чувствовал, как от нее исходит волна апатии и отчаяния. Это было сердце гнили. Центральный процессор всей этой аномалии.

— Мать моя… — прошептал Михаил, его лицо было бледным.

Мы стояли в проходе, не решаясь ступить на извилистые тропинки из корней.

— Это ловушка, — тихо сказал Ким-Чи. — Весь этот зал, это одна большая ловушка. Бой на этих узких тропинках, самоубийство. Один неверный шаг, и ты в кислоте.

— И Дриада тоже явно не будет просто стоять и бездействовать, — добавил Шнырь. — Эти корни… они живые. Я вижу, как они медленно двигаются.

Они были правы. Вступать в бой в таких условиях было безумием.

— У меня есть идея! — тут же встрял Бошка, его глаза лихорадочно блестели. — Огонь! Много огня! Эти корни, они хоть и магические, но все равно деревянные! Мы можем сжечь их к чертям! Поставим несколько [Огненных стен] по периметру, выжжем себе безопасную площадку, а заодно, поджарим эту… древесную дамочку!

— Рискованно, — возразил Ким-Чи. — Если мы подожжем все, то можем обрушить потолок. Или просто не оставим себе путей к отступлению.

— А что, если не все? — предложил Михаил. — Мы можем создать «огненный коридор». Выжечь одну тропинку, прямо к ней. И бить с дистанции.

— А что, если она не спит? — сказал я. — Что, если она ждет, пока мы подойдем ближе?

Мы спорили минут десять. Вариантов было много. От безумной идеи Бошки сжечь все, до хитрого плана Михаила попытаться очистить ее, закидав элексирами с безопасного расстояния.

— Давайте попробуем план Бошки, но в контролируемом варианте, — наконец решил я. — Мы не будем поджигать все. Мы попробуем выжечь одну из этих луж с кислотой и пару корней, чтобы создать небольшую безопасную зону.

— Но если она сагрится… — начал Ким-Чи.

— Если она сагрится, мы отступаем, — закончил я. — Обратно в этот коридор. Она прикована. Она не должна двинуться за нами. Мы сбросим агро и попробуем что-нибудь другое.

План был принят.

— Все остаются здесь, — скомандовал я. — Я пойду один. Если что-то пойдет не так, я дам сигнал, и вы меня прикроете.

Я глубоко вздохнул и шагнул на первую, скользкую от слизи тропинку.

Пришлось двигаться медленно, осторожно, балансируя на узких корнях. Под ногами, в нескольких метрах внизу, булькала и испарялась кислота. С потолка капала гниль. Тишину нарушало лишь это мерзкое чавканье и гулкое биение моего собственного сердца.