— Брат?

— Один отец, разные матери, — она пожала плечами. — Длинная, скучная история из прошлого наших родителей, которую они предпочитают не вспоминать. Мы познакомились, когда мне было пятнадцать, а ему двенадцать. Он был неуклюжим, вечно злым на весь мир подростком, который пытался доказать всем свою силу. А я была такой же, как сейчас, может чуть менее циничной. Мы никогда не были близки, как настоящие брат и сестра. Слишком разные миры, слишком разное воспитание. Но мы всегда знали, что мы есть друг у друга. Этакая… последняя линия обороны.

Она снова откинулась на спинку стула, ее смех стих, сменившись легкой, теплой улыбкой.

— Так что нет, Андрей, у нас с ним ничего такого не было. Даже в самых смелых фантазиях. Для меня он всегда останется тем нескладным подростком, который пытался подражать героям боевиков. А я для него занудной старшей сестрой, которая вечно все усложняет.

Облегчение, которое я испытал, было иррациональным и почти физически ощутимым, словно с плеч сняли тяжелый груз. Я чувствовал себя полным идиотом, но почему-то это было весело.

— Понятно, — я тоже усмехнулся. — Пожалуй, это действительно серьезное упущение нашего отдела.

Мы помолчали. В этот раз тишина больше не была напряженной. Она стала уютной.

— Прости, — сказал я, — это было… неуместно.

Елена махнула рукой.

— Брось. Это было… освежающе. Иногда полезно видеть, что даже самый расчетливый аналитик может задать совершенно нелогичный, человеческий вопрос. Это доказывает, что ты не просто программа.

— Это то, что я пытаюсь доказывать себе каждый день, — признался я, и сам удивился своей откровенности. — Иногда мне кажется, что я и сам превращаюсь в набор алгоритмов. Моя бывшая жена всегда говорила, что я пытаюсь «отдебажить» наши отношения.

— Знакомое чувство, — кивнула Елена. — С той лишь разницей, что у меня серьезных отношений и не было. Работа, «Ковчег», теперь «Странник»… на что-то другое просто не оставалось ни времени, ни возможности.

— У меня есть дочь, — сказал я, и эти слова дались мне с неожиданной легкостью. — Аня. Мы… мы долгое время были очень далеки друг от друга. Я пытался говорить с ней, как с проектом. Анализировал ее увлечения, ее оценки, ее настроение. Строил графики и прогнозы. А потом оказалось, что нужно было просто… начать говорить на ее языке.

— И что это за язык?

— «Этерия», — я улыбнулся. — Она тоже играет. И она… она очень хороша. Зера. Танцор с клинками, девяносто второго уровня. Один из лидеров «Полуночных Гончих».

Глаза Елены удивленно расширились.

— Зера? «Полуночные Гончие»? Конечно, я о них слышала. Мы достаточно долго отслеживали их прогресс. Небольшая, но невероятно слаженная и совершенно безбашенная группа. Они известны своими… нестандартными тактиками. Прохождение высокоуровневых данжей в низкоуровневой экипировке, кайтинг мировых боссов через половину континента. Они играют не ради лута или прогресса, а ради вызова. Они интересные, но… — она нахмурилась, — для нас они всегда были на периферии. Слишком хаотичные, слишком непредсказуемые, чтобы представлять стратегический интерес для Странника. Но то, что один из их лидеров твоя дочь… это интересно и многое меняет.