— Что ж, — сказал я, когда мы отошли от веранды. — Раз уж мы больше не привязаны к каравану, пора обзавестись собственным транспортом. На своих двоих до Цитадели мы будем добираться еще неделю. Пора покупать коней.

Конюшня на постоялом дворе была большой, и выбор лошадей был впечатляющим.

От тяжелых, лохматых тяжеловозов до быстрых, как ветер, степных скакунов. После получаса препирательств, пока Бошка пытался доказать, что механический мул на паровой тяге будет эффективнее, а Михаил искал коня с «трагической судьбой в глазах», мы наконец-то сделали свой выбор.

Я выбрал крепкую, выносливую кобылу вороной масти. Михаил, элегантного гнедого жеребца. Ким-Чи могучего, спокойного, как скала, першерона. Бошка, после долгих споров, остановился на маленьком, но злобном на вид пони, заявив, что «его меньший размер компенсируется повышенной маневренностью и более низким центром тяжести, что статистически снижает шанс падения». Шнырь же выбрал незаметную, серую в яблоках лошадку, которая выглядела так, будто может в любой момент слиться с придорожной пылью.

Мы заплатили конюху, взяли коней под уздцы и с важным видом вышли на тракт.

Я вскарабкался в седло относительно легко. Но как только я попытался тронуться с места, моя кобыла сделала шаг в сторону, потом назад, потом снова в сторону. Она явно не понимала, чего от нее хочет этот мешок с костями на ее спине.

Рядом Михаил, вместо того чтобы поехать вперед, заставил своего жеребца элегантно покружиться на месте, а затем встать на дыбы, едва не сбросив своего горе-наездника.

Ким-Чи, который, казалось, благодаря своей ловкости должен был справиться без проблем, тоже испытывал трудности. Его огромный першерон просто стоял на месте и жевал траву, полностью игнорируя все его попытки сдвинуть его с места.

Но апофеозом был Бошка. Его пони, едва почувствовав на спине седока, с дьявольским визгом рванул вперед, пронесся галопом по двору, сбросил мага в лужу и с таким же победным ржанием умчался в поля.

Раздался смех. Громкий, искренний, до слез. Это был Шнырь. Он стоял, держа свою послушную лошадку под уздцы, и хохотал, согнувшись пополам.

— Госпо… Маркус… — выдохнул он, утирая слезы. — Вы… вы хоть навык-то изучили?

Мы переглянулись.

— Какой еще навык? — прорычал я, безуспешно пытаясь оттащить своего коня от сочной лужайки.

Шнырь снова зашелся от смеха.

— Навык верховой езды! У конюха! Первый уровень! Иначе она вас так и будет катать кругами, пока не надоест!

Мы, красные от стыда, поплелись обратно к конюху, который смотрел на нас с понимающей усмешкой ветерана, видевшего уже не одно поколение таких вот «героев». Заплатив по несколько серебряных монет, мы наконец-то стали полноправными всадниками.