Я села на кровати, кутаясь в пуховое одеяло. За окном щебетали птицы. Где-то внизу слышался звон посуды — замок просыпался.

— Входите, — сказала я, и дверь распахнулась.

Мира и Лира вошли с подносами, полными загадочных баночек, коробочек и свёртков. Мира улыбалась во весь рот. Лира сияла, как начищенный медяк.

— Сегодня, ваше высочество, — Мира поставила поднос на столик, — вы будете не просто красивой. Вы будете неотразимой.

«Я буду устрашающей,» — подумала я, потягиваясь. — «Если эти дамы такие же, как при дворе дяди, мне понадобятся доспехи.»

Меня мыли, скрабировали, умащивали маслами. Мира колдовала над моими волосами с такой сосредоточенностью, будто писала икону, а Лира то и дело подносила то одно, то другое — гребни, заколки, пузырьки с ароматными эссенциями.

— Волосы у вас, ваше высочество, — Мира провела пальцами по моим русым прядям, — необычные. Редкий цвет. В Валдоресе таких нет.

— В моём королевстве такой цвет называли «мышиным», — сказала я без горечи. Констатация факта.

— В вашем королевстве, — Мира скривилась, — дураки.

Я посмотрела на неё в зеркало. Она говорила искренне.

Наряжали меня долго. Почти два часа. Но когда Мира отошла в сторону, а Лира ахнула и прижала руки к щекам, я поняла — оно того стоило.

Платье было небесным.

Я не знаю, как ещё его назвать. Из самого тонкого шёлка цвета утреннего неба — не синего, не голубого, а того неуловимого оттенка между сном и явью. Лиф — расшит серебряными нитями и мелкими жемчужинами, которые мерцали при каждом движении. Рукава, плотно прилегали к плечам — длинные, узкие, от плеча до запястья. Юбка струилась, как водопад, и на свету в ней вспыхивали серебряные нити — вышитые, едва заметные, но волшебные.

Туфли я заметила только когда Лира опустилась на колени и помогла мне их надеть. Хрустальные. Не стеклянные — настоящий горный хрусталь, прозрачный, как слеза, с серебряными каблучками, от которых шёл тихий мелодичный звон при каждом шаге. На удивления невероятно удобные на ноге.

— Чтобы все слышали, как идёт королева, — пояснила Мира с довольной улыбкой.

Причёска заняла ещё полчаса. Мира подняла мои волосы наверх, оставив несколько локонов свободно падать на плечи — небрежно, как будто я только что встала с постели. В высокий пучок она вплела тонкую серебряную нить с крошечными сапфирами — точь-в-точь как в моей диадеме, только поменьше. И две шпильки с бриллиантами — на затылке.

На шее был плотный чекер с бантом, на бок, более темного цвета чем платье, но все же в тон. На банку красовался бриллиант. И серьги, бриллиантовые розочки.