В семнадцать они перешли черту.
Лилиан подговорила троих лордов подкараулить меня в саду. Они говорили гадости, трогали меня за платье, смеялись. Один попытался поцеловать — я ударила его пряжкой от пояса так, что рассекла бровь. Лорд заорал, Лилиан выскочила из кустов с криком «она напала на него!», и меня заперли в подвале на три дня за «неподобающее поведение».
Там были болотные крысы. Там была плесень на стенах. Там я поняла, что живу во враждебном мире, и единственный способ выжить — стать острее любого их кинжала.
Я ожесточилась. Я стала колючей. Я научилась отвечать так, чтобы им было больно.
— Ступайте вон, вы больше мне не нужны, — спокойно сказала я слугам.
— Но как же госпожа?! — округлили глаза служанки. — Кто вас будет одевать?
Хотела бы я им сказать: «Сама оденусь, привыкла, много ли от вас было проку за эти годы», но это было бы не по регламенту.
— Ступайте вон сказала, я взяла себе новых слуг! ВОН! — Указала я рукой на дверь. Конечно, я блефовала, каких еще слуг. Ведь, дядя мне и этих-то с трудом предоставил. И они знали это. Знали, что я нуждалась в них. И распоясались.
И вышла во двор.
Ночь обдала меня холодом.
Звёзды над головой казались осколками льда, луна спряталась за тучами. Во дворе стояла чёрная карета — массивная, кованая, с гербом Валдореса: серебряный волк, оскаливший пасть на тёмно-синем поле. Шестёрка вороных коней перебирала копытами, высекая искры из булыжной мостовой.
И рядом с каретой стоял он.
Король Рейнар.
Без мундира — только чёрная рубашка, расстёгнутая на две пуговицы, открывающая ключицы и край широкой груди. Волосы растрёпаны ветром, шрамы на лице кажутся серебряными нитями в свете факелов. Он смотрел на меня. Ждал.
Как волк ждёт, когда лань сама подойдёт к капкану.
— Принцесса, — его голос низкий, с хрипотцой, обволакивает, как горячий шёлк. — Я уже начал волноваться.
— Простите за задержку, ваше величество, — ответила я, и мой голос прозвучал ровно. Ни тени страха. Ни тени дрожи. — Собиралась в дорогу.
Он усмехнулся — одними уголками губ.
— Я вижу, — его взгляд скользнул по мне сверху вниз, останавливаясь на ногах. — Только вот багажа у вас нет.
Я посмотрела на свои пустые руки. Действительно. Я ничего не взяла. Ни платья, те грязные и рваные. Ни книг, погрызенных мышами, с отсутствием страниц. Только платье, в котором была на балу, да диадему в волосах. Здесь ничего моего и не было.
— Всё, что мне нужно, уже со мной, — сказала я.
Рейнар подошёл ближе. Я почувствовала его запах — кожа, дым, что-то острое и мужское. От него веяло жаром, как от раскалённой печи. Он протянул руку, и я замерла.