В зеркале на меня смотрела незнакомка. Не та забитая принцесса-отродье, которую освистывали на балконе. Не та колючая, ощетинившаяся девушка, которая научилась бить словами. А кто-то другой. Спокойная. Уверенная. Красивая.
— Вы похожи на фею, — прошептала Лира с благоговением.
— Спасибо, — я взяла со столика маленькое серебряное зеркальце и присмотрелась к макияжу.
Он был легкий, утренний, словно я и вовсе не красилась, просто такая красивая от рождения. Он говорил, что мне все равно. Я стала оделась и пошла. Я красива и на макияж, мне все равно.
Я перевера с зеркальза взгляд на Миру.
Та с приподнятыми бровями рассматривала свой маникюр, делая вид, что не замечает.
— Ты просто гений Мира! — Сорвалось с моих уст.
— Да, я такая! — Девушка посмотрела на меня и усмехнулась.
Сад Валдореса оказался лабиринтом из роз.
Тысячи кустов — алые, белые, розовые, бордовые — росли вдоль дорожек, посыпанных белым песком. В центре сада, под сенью старого дуба, стоял стол. Не банкетный — изящный, резной, накрытый тончайшей льняной скатертью. На столе — фарфор, серебро, хрусталь. Вазы с живыми цветами. Корзины с выпечкой.
И за столом — четыре девушки.
Я остановилась на краю дорожки, и Мира тихо шепнула мне на ухо:
— Леди Амелия, дочь герцога Нортонского. Блондинка с голубыми глазами. Главная сплетница. Влюблена в короля с детства, подала ему три предложения руки и сердца — он отказал всем трём. Она вас возненавидит.
Я кивнула.
— Леди Кларисса, из дома Эшби. Рыжая, зелёные глаза. Очень богата, очень амбициозна, мечтает стать королевой, потому-что её мать была любовницей короля-отца, и Кларисса считает, что ей «по праву положен трон». Она язва королевства.
— Леди Дафна. Брюнетка, карие глаза. Тихая, на первый взгляд. Но опаснее всех. Она не говорит гадости — она делает гадости. Три года назад подсыпала слабительное в вино сопернице перед балом. Та опозорилась при всех.
Шорох.
Тихий, едва уловимый — скольжение ткани по камню. Я замерла, инстинктивно сжав кулаки. Мира перестала улыбаться. Лира… Лира вдруг стала другой. Её серые глаза сузились, тело напряглось, как пружина. Она больше не выглядела испуганной мышкой.
— Ваше высочество, — голос Миры потерял всю игривость, стал низким, почти мужским, — за нами.
Я не успела спросить, откуда она знает. Потому что из-за колонны в трёх шагах от нас вылетели двое.
Мужчины. В чёрном. Лица скрыты масками. Кинжалы в руках — длинные, узкие, с каплями чего-то тёмного на лезвиях.
— Принцесса Элинор, — прошипел один, — пришло твоё время.
Он бросился на меня.
Я даже не успела вскрикнуть. Потому что Мира взревела — нет, не взревела, зарычала, как дикий зверь, и бросилась ему навстречу. Её кулак влетел в живот нападавшего с такой силой, что тот согнулся пополам. Второй удар — в челюсть — отправил его в полёт. Он пролетел метра три и рухнул на мраморный пол, выронив кинжал, который с лязгом покатился в угол.