После Хопра в сентябре это терпимо, но тело все равно дернулось от неожиданности. Кожа стянулась мурашками, первая секунда ушла на то, чтобы подавить холодовый рефлекс и не вдохнуть.

Скольжение после прыжка, под водой, без гребков, два-три метра на инерции. Потом первый гребок правой рукой.

Вход перед плечом высоким локтем, захват и протяжка. Левая работает зеркально.

Ноги шестиударным, от бедра. Голова в воде, на выдохе поднялись пузыри перед глазами.

Хлорка жгла слизистую. Вода в бассейне не речная, не мягкая хоперская, а жесткая, химическая, с привкусом железа и хлора, от которого саднит нёбо.

Первые десять метров я адаптировался. Тело привыкало к воде, температуре и плотности. Мышцы холодные, не разогретые, гребок шел вяло, без мощности.

Хлорка щипала глаза, плавательных очков нет, здесь их не продают, а если и продают, то в Москве, за семь рублей. Я плыл с открытыми глазами и через мутную желтоватую толщу воды видел голубое дно с трещинами, черную линию разметки.

На пятнадцатом метре тело включилось. Разогрелось и нашло ритм. Гребок длинный, с протяжкой до бедра, пронос низкий и экономичный.

Ротация корпуса тридцать пять градусов в каждую сторону, подключились широчайшие мышцы. Скольжение после каждого гребка на полсекунды невесомости, когда тело летит вперед само, и вода не сопротивляется, а несет.

Дыхание вот оно, знакомое, проклятое. На каждом третьем гребке поворот головы, чтобы вдохнуть. И на вдохе, при расширении грудной клетки, правая плевра шоркала, как наждак.

Не острая боль, тянущая, горячая, зудящая. В я тоже дышал каждый третий гребок, а здесь, в бассейне, после болезни и короткого дыхания, так дышать мало, кислородный голод навалился уже на втором десятке метров.

Переключиться на каждый второй вдох значит дышать чаще, то есть чаще провоцировать плевру, и получить больше боли. Дышать реже значит задыхаться и потерять скорость.

Я выбрал боль.

На каждом втором гребке поворот головы, вдох, шорканье плевры и укол в боку. Поворот обратно, выдох в воду, полукруглые пузыри вокруг. И так далее. Боль пришлось терпеть.

Через двадцать пять метров я достиг стенки. Коснулся рукой скользкого кафеля, с полоской ржавчины у ватерлинии.

Разворот, не спортивный кувырок, а простой, открытый, оттолкнулся ногами от стенки, скользнул вперед и сделал первый гребок. Вторая дистанция.

Вот теперь пошло настоящее соревнование. Первая дистанция разминочная, адреналин старта, инерция прыжка.

А вот на второй реальная работа. Мышцы уже подустали от первого отрезка, дыхание рваное, в горле набилась хлорка, бок жгло с каждым вдохом.