Я сел на заднее сиденье, папку положил на колени. Картонная, серая, с завязками, потертая на углах, уже побывавшая в кабине ЗИЛа, в кузове с комбикормом, на капоте «Москвича», на столе у Ефимова.

Внутри копия протокола Палыча.

Сорок минут тряски. За окном темнота, потом начало рассветать.

Показались поля, лесополоса, столбы и наконец дорожный знак «Сердобск». Город пустой в субботу, в семь утра.

Тротуары заполнены мокрыми листьями, одинокий дворник стоял с метлой у райисполкома.

Завод имени Фрунзе на окраине, за железнодорожным переездом, дальше по улице Кирова. Длинный кирпичный забор с колючей проволокой поверху, проходная находилась в двухэтажном здании с козырьком, с красной звездой на фронтоне и надписью: «Пензенский завод точных приборов имени Фрунзе».

У проходной как полагается, турникет, будка со стеклянным окошком, за стеклом усатое, сонное лицо вахтера в фуражке.

Палыч стоял у турникета. В сером, драповом пальто, с поднятым воротником, в шляпе и начищенных ботинках. Портфель в руке, тот самый, коричневый, с двумя замками.

Увидел меня, кивнул и повернулся к вахтеру. Сказал что-то негромко, через окошко, вахтер посмотрел на меня, потом на Палыча, на какой-то список на столе и кивнул.

— Проходи, — сказал Палыч.

Турникет щелкнул, пропуская меня. Заводская территория была испещрена асфальтовыми дорожками между корпусами, всюду стенды с производственными показателями и доска почета с фотографиями под стеклом.

Кирпичные, высокие цеха с зарешеченными окнами. В субботу здесь тихо, только гудел трансформатор за забором и капало с водосточной трубы.

Бассейн находился в отдельном одноэтажном корпусе за вторым цехом, из силикатного кирпича, с плоской крышей и узкими окнами под самым потолком. Над входом табличка: «Спортивный комплекс. Бассейн. Режим работы: вт., чт., сб. 7:00–21:00». Вход преграждала металлическая, тяжелая дверь с пружиной.

Хлорка внутри сразу ударила в нос, резкая и жгучая. Запах советского бассейна, узнаваемый мгновенно, не перепутать ни с чем. В двадцать первом веке бассейны пахли озоном и полимерами, а хлорку заменяли ультрафиолетом.

Здесь хлорка, концентрированная, едкая, от которой слезились глаза и першило в горле. Для здоровых легких это неприятность. Для плеврита тяжкая провокация.

Раздевалка в длинной комнате с деревянными лавками, шкафчиками без дверец и крючками на стене. Бетонный, мокрый пол, с лужицами в щербинах.

Мутное зеркало висело над раковиной. Душ это два рожка в кафельной нише, кафель белый, потрескавшийся, между плитками черные полосы грибка. Вода из рожка шла теплая, с рыжим оттенком, водопроводная, пахнущая железом.