На дистанциях средней длины обход просто так это самоубийство. В обгоне есть смысл только когда видишь, что сможешь удержать превосходство.

Я держал свой темп. Плотный, ровный, на грани верхней зоны. Бок отзывался на тройку, иногда на четверку при резком вдохе. Я не давал себе резко вдохнуть.

Окно второго дыхания закрылось на середине третьего круга. Я почувствовал, как накатывает первая настоящая усталость, не в боку, а в ногах.

Икры начали наливаться тяжестью, на каждом шаге сигнал к мозгу шел чуть слабее, чем должен был, и стопу я ставил труднее. Я сократил шаг на сантиметр-полтора, поднял частоту на пять единиц.

Шаг суше и чаще. Стопа поднимается выше, это дороже по кислороду, но дешевле по молочной кислоте в икре.

На прямой третьего круга меня попытались отыграть. Бековский Ткачев высокий, длинноногий, в темно-синей майке без рукавов, пошел на накат, выйдя из-за моего плеча, по третьей дорожке.

Я почувствовал его сразу, по тени, упавшей на шлак слева, по короткому свистящему дыханию. Не оглянулся. Удержал темп.

Ткачев продержался у моего плеча метров десять, понял, что не пробьет и откатился назад. Не отвалил совсем, повис в трех-четырех метрах, как на привязи. Сохранил резерв на финиш.

Звонок на последний круг я не слышал, на стадионе «Труд» колокола не звонили, у судьи на финише был обыкновенный свисток, в который он дунул на повороте на четвертый круг.

Один длинный низкий свист. Я понял краем сознания что это четвертый последний круг.

Кравцов оторвался еще на пять метров. Он начал ускорение заранее, грамотно, на дальней прямой четвертого круга.

Я видел, как он удлинил шаг, пошел выше частотой, развернул корпус чуть больше вперед. Рассматривал его сзади, на расстоянии, техника хорошая, чувствуется советская школа.

Не идеальная, конечно, руки у Кравцова работали чуть напряженнее, чем нужно, плечи поднимались на финишных усилиях. Но для шестнадцатилетнего паренька районный уровень выше среднего.

Двадцать пять метров разрыва до оставшихся четверых соперников. Тридцать.

Я пока не реагировал.

На повороте на финишную прямую, последние двести метров, я начал свое ускорение. Не на накат за лидерами, а на удержание шестого и захват пятого места.

Я знал, кто впереди меня сейчас, один из колышлеевских, Никонов, в синей майке с большой цифрой «8» на спине. Он шел чуть впереди, метров на пять, и я видел, что у него уже просел темп. Корпус начал клониться вперед сильнее, шаг укоротился слишком резко.

Я добавил скорости. Подключил руки, не сильнее, а четче, амплитуднее, локоть выше.