— Верно, верно помните, — Анемподист Антонович поспешил подтвердить слова Бэра. — Так оно и сказано, что господам и начальникам следует услужать, так как так сам Господь устроил и попустил сему быть, один слуга, другой господин… А мы же все в услужении матушке нашей императрице, дай Господь ей всяческого вспомошествования и здравия, — Анемподист Антонович быстро трижды перекрестился.

— Так что же тогда вам надобно было испросить у меня, дорогой батюшка Анемподист? — спокойно спросил Фёдор Ларионович.

— Да ведь прошение-то самое ничтожное имеется… — мягко и осторожно ответил протопоп. — Нам бы для приходского устроения от вашего расположения и милости вашей, ваше превосходительство, работников бы на весенний срок отрядить…

— Так и где же сих работников прикажете брать, ежели сейчас на заводе плавка идёт, да вот ещё и Иван Иванович Ползунов новые цеха и печи выкладывает, машину паровую устрояет, где же вам работников усмотреть в сих заботах наших казённых? От заводских никак не можно отделять, сие совершенно невозможно.

— Нам машина эта в соблазн только… — как бы к слову пробормотал Анемподист Антонович. — Да разве от заводских прошение-то моё, ни в каком разе сие мне даже на ум не приходило! — воскликнул протопоп.

— Так, а о чём же тогда от меня попросить хотели? — с недоумением посмотрел на протопопа Бэр.

— Так вот для исправления дела о богоугодном наставлении и спасении заблудших овец стада нашего православного, от колодников, что на вечные работы к нам сосланы да под ведением горной полиции пребывают, да от приписных крестьян, что беглыми пойманы от работ заводских, да в остроге нынче сидят под надзором. Моя же забота, чтобы и вас не утруждать да не препятствовать вашей всеполезной службе, да заблудших овец к разумению трудом благочестивым возвращать, дабы по труду да наставлению в сем труде от слов священника могли сии преступники надежду обрести к жизни ежели не здесь благочестивой, то хоть бы и на свете том, загробном, дабы надежду имели на спасение души, — всё это благочинный протопоп проговорил на одном дыхании и почти нараспев.

Бэр нахмурился и взял со столика чашку. Отпил чаю и поставил чашку обратно.

— Остыл чай-то… — проговорил он задумчиво. — Прошение ваше, Анемподист Антонович, требует размышления, и посему сейчас никакого ответа вам дать я не желаю, — Фёдор Ларионович встал из кресла.

— Конечно, конечно, — Анемподист Антонович тоже поднялся из кресла и закивал, соглашаясь с Бэром. — Я же понимаю, ваше превосходительство, это же дело требует вашего размышления… Но на милость вашу, ваше превосходительство, на милость вашу полагаюсь, дабы милостью вашей живы мы были и благодарностью нашей ваше здравие и положение укреплялись… Так когда же можно будет решения ожидать по сему делу?.. — с самыми учтивыми нотками в голосе спросил протопоп.