— Ах, да, Модест Петрович готов обучать счёту, черчению и знанию географии, а ежели кто расположенность проявит, то и языкам готов обучать.

— Так, значит мне надобно обучать чтению прежде всего, верно? А иначе без навыка чтения как же остальное учить можно.

— Да, я полагал как раз о том вас и просить. И ещё… Прокофий Ильич одно условие выдвинул.

— Ну, я полагаю, что он, как благодетель сего начинания именно от этого условия и благодетельствует, — тихо засмеялась Агафья.

— И то верно, — тоже улыбнулся Иван Иванович. — Он желает, чтобы вместе с учениками непременно обучались некоторые его работники, точнее некоторые из их детей. Только эти дети для его торговых служб после пойдут, дабы ему лавки новые открывать по современному образцу. Посёлок-то барнаульский растёт, а значит и торговля увеличивается, вот он наперёд и думает.

— Это не беда, обучение в нашем времени дело самое необходимое, пускай даже и в торговле. Важно ведь, что дети эти все вместе учиться будут, а следовательно, и после смогут общество своё делать более просвещённым. Да и мастеровые, им же наверняка потребуется с торговыми людьми дела какие-то иметь, вот и будет у них единая память-то про учёбу совместную.

Они уже подошли к Руму и Акулине. Остановились. Акулина прищурилась вроде как от солнца, но смотрела на Ползунова и Агафью, понимая что-то своё в их совместной прогулке. Модест Петрович посмотрел на Ивана Ивановича вопросительно и тот сразу разъяснил его вопросительный взгляд:

— Дорогой Модест Петрович, дело решено, Агафья Михайловна согласна обучать грамоте и чтению.

— Честно сказать, я и не думал, что требуется какая-то трудная беседа, — Рум повернулся к Агафье. — Вы уж простите меня, уважаемая Агафья Михайловна, но я сразу сказал Ивану Ивановичу, что в его просьбе нет ничего неприличного и отягчающего, ведь с вашими знаниями разве можно просто дома сидеть и женихов ожидать. Современное общество давно созрело для женского участия в делах общего устройства, а примером нам служит матушка-императрица, которая и указывает своими государственными разумениями на сии обстоятельства.

— Благодарю вас, Модест Петрович, только Иван Иванович опасался лишь одного, что мне будет эта забота уже в избыток его других просьб, — она посмотрела на Ползунова. — Но мне удалось его успокоить и уверить в том же, о чём вы сейчас сказали.

— Кстати, Агафья Михайловна ещё и предложение одно сделала по обучению, — Ползунов повернулся к Акулине. — Вот об Акулине и есть сие предложение.

Акулина от неожиданности чуть не выронила грабли: