— Так того… — Никифор несколько растерялся, — Вроде-ть как оговорено было, так и сделали ж…

— Оговорено… А могли бы ради страха-то христианского и раньше управиться, верно?

— Так, это самое…

— Могли? Могли! — сам ответил на свой вопрос протопоп Анемподист. — А ежели не управились, то, стало быть, страха христианского не проявили, а от того и до греха уже рукой подать-то, — он погрозил пальцем Никифору. — Ты смотри у меня, понимание-то иметь надобно верное. Ежели страху нет, так и уважения никакого не имеется значит, а потому и оплату надобно передумать по этим основаниям. Что же это за работники такие, ежели они только о достатке своём помнят, а? А заботу, по правилу предписанную, кто заботу проявит о деле церковном, а?

— Так это того… — бормотал Никифор в нерешительности, — Чего сказать-то работникам?

— Скажи, что ежели у меня сегодня время на просмотр их работы будет, ежели дела мои важные по духовному ведомству позволят, то там пускай и ожидают.

— Так, а когда им ожидать-то вас, батюшка?

— А вот как смогу, так и посмотрю, — отрезал Анемподист Антонович. — Мне, знаете ли, недосуг на вас свои планы подстраивать, пускай сидят и ожидают, рядом где-нибудь здесь будут… — он откинулся на спинку кресла, — И ты того, чаю мне принеси, утрудился я, не видишь что ли!

— Сей миг будет исполнено, — Никифор скрылся за дверью.

— То-то, а то совсем, знаешь ли, страх христианский растерялся у вас… — проговорил вслед дьячку протопоп, с удовольствием вытянул под столом ноги и стал размышлять.

У Анемподиста Антоновича всё не выходил из головы их с полковником Жаботинским разговор. Вообще-то вещи Пётр Никифорович говорил понятные, хотя довольно рискованные. Пока, конечно, можно понемногу народу разъяснять о важности почитания слов наставляющего их протопопа, ведь он же от заботы их произносит. Надобно сослаться на привычную для народа картину доброго пастыря, который заботится о своём пасомом им стаде добрых овечек. Бабы вообще любят это слушать, даже плачут иногда от умиления. Про пахаря рассказать, что землицу-то ручками, ручками её матушку пашет, а не машинами разными, у которых во чреве огонь адский разгорается. Да про огонь адский надобно поярче высказать, чтоб бабы-то перепугались да мужиков своих вразумляли после дома. Да всё ещё про латинян отступников от истинной веры-то христовой напомнить, что своими размышлениями лукавыми в соблазн вводят, да в геенну огненную ведут.

В общем, осторожно так, дабы исподволь уверовали в сатанинскую сущность машин этих всяческих, что к праздности ведут и ко греховным похотям соблазняют. А там уж народ и сам дойдёт, что вся эта суета Ползунова и есть самое первое от лукавого духа действие. А там, глядишь, и сам Ползунов со своими идеями-то поусмирится да страх начнёт проявлять к чину-то духовному.