Он протянул Лоренсу маленький листок, на котором криво, но вполне разборчиво стояло: «Принято к срочной доставке. Отправитель: К. Шарр. Адресат: Э. Крофт. Младший бегун Финн Орс. В присутствии служащего второго зала, который громко ругался».

Служащий второго зала задохнулся от возмущения.

— Я не ругался!

— Тогда подпишите, что возражали, — сказал Лоренс мгновенно.

Финн сиял.

Корнелия побледнела впервые.

Не сильно. Но Мариса увидела.

— Это личная корреспонденция, — произнесла Корнелия.

— Без входящего номера, в служебной трубе канцелярии, адресованная управляющему Крофту во время спорного разбирательства по делу, где вы требуете передать нас Крофту, — сказала Мариса. — Очень личная.

— Вы не имеете права вскрывать.

— А мы и не будем без основания.

Тарен взял тубус. Печать Шарр была свежая, красная. На боку — тонкая серая полоска срочной служебной передачи.

Лоренс осмотрел бирку.

— Сообщение отправлено из внутреннего столичного зала пятнадцать минут назад. Без регистрации. Это нарушение.

— Я требую вернуть, — сказала Корнелия.

— Требование принято, — ответила Мариса. — После внесения в журнал спорной корреспонденции.

Финн уже пододвинул чистый лист.

Сверитель подписей, который до этого держался в стороне, вдруг сказал:

— Если письмо направлено управляющему Крофту с нарушением внутреннего порядка и касается текущего спора, дознаватель имеет право вскрыть его как попытку воздействия на проверку.

Корнелия метнула на него взгляд.

— Вы забываете, с кем говорите.

— Нет, госпожа Шарр. Именно поэтому формулирую осторожно.

Хранительница закрытого фонда наконец нажала на звонок. Не тревожно. Один раз. Сухо.

— Вызовите почтового пристава, — сказала она появившемуся за решёткой младшему служащему. — Не канцелярского. Почтового.

Корнелия поняла, что комната уходит у неё из рук.

— Милорд Моргард, — сказала она, уже мягче, — не совершайте ошибку. Это письмо не меняет прошлого.

Тарен смотрел на неё без прежней ярости. Теперь в его взгляде была та самая опасная ясность дознавателя, от которой Вайс бледнел на площади.

— Зато может объяснить настоящее.

Письмо вскрыли по акту.

Мариса не трогала тубус. На этот раз вскрывал Тарен: не как адресат, не как обвиняемый, а как дознаватель по попытке воздействия на дело. Лоренс записывал. Хранительница и сверитель подписей стали свидетелями. Служащий второго зала, которого Финн назвал ругавшимся, подписался после долгого внутреннего страдания.

Внутри тубуса оказался узкий лист без обращения.

Текст был коротким.

«Эдвин, северная почтмейстерша в столице. Роух добралась до закрытого фонда и ведёт Моргарда за собой. Если Беата заговорит при дворе, старый маршрут всплывёт. Уберите её из дела до слушания. Марису можно обвинить в подлоге. С мальчишкой разберитесь отдельно — он носит больше, чем должен».