Тарен стоял неподвижно. Слишком неподвижно.
Мариса знала: сейчас он думает не о себе. О людях с севера. О письмах матери. О брате. О том, что двенадцать лет его род делали опасным не через огонь, а через бумаги, которые могли пережить любых свидетелей.
Король дочитал и положил лист на стол.
— Тяжёлое обвинение.
Крофт сделал шаг.
— Ваше величество—
— Молчать.
Крофт остановился.
Король посмотрел на Марису.
— Вы просили суд. Суд идёт. Что вы можете сказать против содержания?
Мариса посмотрела на четыре письма на столе.
Первое — принятое, давшее строку.
Второе — исчезнувшее, оставившее имя.
Третье — с подложной подписью Тарена.
Четвёртое — поддельное обвинение против него.
И вдруг всё сложилось.
Не до конца — ещё не хватало последнего письма, настоящего адресата и той строки, которую Крофт прятал тщательнее всего. Но уже достаточно, чтобы перевернуть стол не силой, а порядком
Она взяла первую папку.
— Ваше величество, я не буду спорить с содержанием как с мнением. Я покажу, что письмо не имеет права быть доказательством, потому что его путь построен на тех же нарушениях, что убили род Моргардов.
Король наклонился чуть вперёд.
— Показывайте.
Мариса разложила на столе четыре предмета ровной линией. Чёрный принятый конверт. Обрывок с именем Крофта. Подложное распоряжение с подписью Тарена. Последнее письмо королю.
Потом положила рядом карту маршрутов.
Северная стрелка. Станция Крайняя. Дворцовая дорога. Дом Моргардов.
Пальцы уже не дрожали.
И это испугало её сильнее, чем дрожь.
— Ваше величество, — сказала она, — одно из них убило род Моргардов. А одно спасёт его сегодня.
Глава 12. Смертное письмо дракону
Никто не ответил сразу.
В королевском зале было много людей, но тишина сделала их частью стен: придворные у колонн, дворцовые секретари у боковых столов, караульные в белых плащах, служащие канцелярии с папками, Корнелия Шарр рядом с Эдвином Крофтом, Беата Рунн у края стола, Лоренс с протоколом, Финн с журналом времени у стены. Даже король, привыкший к прошениям, спорам и обвинениям, смотрел на разложенные письма так, словно впервые видел, что королевская власть может лежать не в мечах и печатях, а в том, кто поставил точку у сгиба.
Мариса стояла перед столом.
Под пальцами у неё лежала карта старых маршрутов. Северная стрелка на пергаменте указывала туда, где осталась станция Крайняя, мокрые мешки, восстановленное окно приёма, старый почтовый шкаф и люди, которые впервые за много лет поверили: письмо может дойти. Рядом — четыре предмета, четыре части одной ловушки.
Первое письмо — принятое Тареном, чёрное, с серебряной печатью дома Моргардов.