Много писем.
Они падали на пол тяжёлыми пачками, скользили по доскам, раскрывались веером, цеплялись друг за друга шнурами. Серые, синие, жёлтые от времени, в пятнах, с оборванными уголками, с печатями и без. Их было так много, что через несколько секунд у шкафа выросла бумажная груда до щиколотки.
Лоренс застыл с пером в руке. Беата побледнела.
Тарен сделал шаг вперёд, и в тот же миг Мариса увидела адрес на верхнем конверте.
Потом на втором.
На третьем.
На десятке.
Один и тот же адрес, выведенный разными почерками, в разные годы, на разной бумаге.
«Тарену Моргарду. Не вручать».
Финн тихо сказал:
— Ну вот. Теперь точно утро испорчено.
Мариса медленно повернулась к Тарену.
Он смотрел на письма, и лицо его стало таким неподвижным, что даже Беата не решилась произнести ни слова. В предутреннем свете сотня неврученных посланий лежала между ними, как доказательство того, что двенадцать лет кто-то не просто боялся смертного письма.
Кто-то строил вокруг него стену из чужого молчания.
Глава 4. Сто писем дракону
Тарен смотрел на письма.
Не на шкаф, не на сорванную петлю, не на Финна, который всё ещё стоял у бумажной груды с таким видом, будто лично виноват в испорченном утре. Он смотрел только на конверты, рассыпавшиеся по полу у северной стены. На десятки одинаковых строк, выведенных разными руками, в разные годы, на бумаге разной плотности и цвета.
«Тарену Моргарду. Не вручать».
Мариса видела, как эти слова меняют воздух в зале. Станция и без того всю ночь казалась живой: скрипела старыми досками, капала водой в короба, шуршала в тёмных ящиках, вытаскивала из себя письма, которым давно следовало лежать в реестрах. Но теперь даже она будто притихла. Не успокоилась — затаилась.
Почта умела молчать громче людей.
Клара первой опустилась на корточки и потянулась к ближайшему конверту, но Беата резко ударила линейкой по стойке.
— Не трогать.
Клара отдёрнула руку.
— Я только хотела поднять.
— Без записи ничего не поднимается. Даже если оно само свалилось тебе под ноги.
Финн с опаской отступил от шкафа.
— А если оно сейчас поползёт обратно?
— Тогда запишем направление движения, — сказала Мариса.
Голос прозвучал спокойно, почти деловито. Она сама удивилась. Внутри у неё всё дрожало от усталости, от ночи без сна, от письма после смерти в отдельной папке, от запретной двери и от этих конвертов, словно нарочно ждавших того момента, когда Тарен Моргард окажется рядом. Но если позволить себе испугаться вслух, станция опять развалится на страх, слухи и чужие приказы. А она только начала превращать этот хаос обратно в почту.