Финн поставил подпись так старательно, что высунул кончик языка.
Свет за окнами стал светлее. Зал был в беспорядке, но уже другом: рабочем. Ящики стояли рядами, мокрые мешки убраны, описи сложены, доходы записаны, спорные письма отделены. У окна приёма висел новый лист: «Станция Крайняя принимает письма, жалобы и подтверждения получения».
Мариса смотрела на него с усталой гордостью.
А потом снаружи ударили в колокол у ворот.
Один раз. Второй. Третий.
Не почтовый стук. Официальный.
Тарен выпрямился. Беата закрыла книгу доходов. Лоренс взял папку с актами. Финн исчез за стойкой, но тут же выглянул обратно, потому что любопытство у него было сильнее инстинкта самосохранения.
Мариса вышла в вестибюль.
У входной двери уже стояла Клара. Лицо её было бледным.
— На двери, — сказала она. — Печать.
Мариса подошла ближе.
На наружной стороне двери, поверх старого дерева, висел официальный лист с королевской каймой. К нему была приложена большая красная печать городской управы, свежая, блестящая на морозном воздухе. Рядом стояли двое стражников, за ними — сани Корнелии Шарр, а чуть дальше, у ворот, собирались люди из деревни, которых Финн позвал как свидетелей. Они пришли раньше, чем приказ успел сделать своё дело.
Корнелия стояла у крыльца в той же вишнёвой накидке. Рядом с ней — Вайс, серый от холода и злости, но уже с восстановленной важностью. В руках он держал папку.
Мариса прочитала строки на листе.
«Станцию Крайнюю закрыть до окончания проверки. Лицо, именующее себя Марисой Роух, задержать и передать городской управе по обвинению в самовольном возобновлении почтовой деятельности, сокрытии спорной корреспонденции и препятствии законному возврату семейного письма».
Финн за её спиной выругался вполголоса. Беата шумно втянула воздух. Лоренс открыл папку с актами. Тарен шагнул к двери, и в зале сразу стало жарче.
Мариса положила ладонь на новую книгу учёта.
Страха не стало меньше. Просто теперь у него были номер, дата, свидетели и графа для ответа.
— Открывайте, — сказала она. — Раз они пришли с бумагой, встретим их почтой.
Глава 5. Королевская печать
Клара не сразу повернулась к засову. Её рука уже лежала на железной скобе, но пальцы побелели так, словно дверь держала с другой стороны не городская стража, а сама петля с площади. За ночь станция успела наполниться шорохом бумаг, живыми голосами, запахом горячей печи, мокрой шерсти, старого сургуча и свежих чернил. Теперь все эти звуки и запахи сжались в одну тонкую линию перед входной дверью, на которой висел приказ о закрытии.
Снаружи красная печать городской управы блестела на морозе.