— Эдвин Крофт, — произнёс Тарен.
Мариса посмотрела на него.
— Вы знаете его не только как управляющего канцелярии.
Лицо Тарена стало жёстким. Не от гнева. От понимания масштаба.
— Это правая рука короля.
Глава 9. Столица читает чужие письма
Слова Тарена легли на снег тяжелее обломка с тёмно-синей печатью.
Мариса смотрела на влажный клочок бумаги, зажатый через край платка, и чувствовала, как холод с задней рампы пробирается под рукава, под ворот, в самую глубину усталого тела. Вентиляционный канал за её спиной ещё тянул пылью нижнего архива, у стены кашлял Лоренс, Беата стояла с пустым подносом и смотрела на него так, словно поднос стал обвинением. Финн переминался рядом, весь в снегу и тревоге, а со двора уже бежали люди — Клара, Берст, двое деревенских свидетелей, кто-то из работников конюшни.
Но Мариса почти не видела их.
Эдвин Крофт.
Имя, которое до этого всплывало в старых приказах, пропавших рапортах, заменённых замках, распоряжениях через Вайса, теперь лежало перед ними не слухом, а куском письма. Того самого письма, которое могло быть вторым в цепочке. Того, что было адресовано матери Тарена и исчезло из-под рук Беаты на открытом снегу, когда до правды оставалось меньше шага.
— Правая рука короля, — повторила Мариса. — Значит, если мы обвиняем его без полного письма, нас раздавят до того, как Лоренс успеет поставить номер жалобы.
— Я успею, — сказал Лоренс хрипло. — Но жалоба всё равно не поможет.
Финн вытянул шею.
— А король знает, что его правая рука шарит по чужим письмам?
Тарен повернул к нему лицо.
— Это нам и предстоит выяснить.
Финн сразу стал тише, но не отступил. Он больше не выглядел мальчишкой, который ворует хлеб и прячется за стойкой. После почтовой трубы, после связки документов, после исправленной фамилии Орс в журнале он держался как служащий станции Крайней, пусть тощий, перепачканный пылью и слишком любопытный для спокойной жизни.
— Мы едем в столицу, — сказала Мариса.
Она поняла это раньше, чем решила. Станция больше не могла дать им ответ. Здесь были следы, обломки, мешки, сдвинутые стеллажи, признание Беаты, сотни неврученных писем и исчезнувшее второе письмо. Но имя на обрывке вело не в нижний архив. Оно вело в главную канцелярию, туда, где Крофт мог отдавать распоряжения, менять формы, стирать реестры и при этом оставаться человеком, которому верили потому, что за его спиной стоял трон.
Тарен посмотрел на неё.
— Да.
— Не как обвинители, — сказала она. — И не как люди, везущие обрывок против Крофта. Нас не пустят дальше первой двери.
— Меня пустят.
— Вас увидят за пять улиц до канцелярии. Если Крофт действительно руководил этим двенадцать лет, он узнает о вашем приезде раньше, чем вы успеете снять плащ.