Она не знала, откуда взяла эти слова.

Нет, знала.

Не из чужой памяти — из своей. Из мира, где любая бумажка без номера превращалась в головную боль. Где акт без даты возвращали, договор без подписи не принимали, а если курьерская накладная не совпадала с реестром, виноватым оказывался тот, кто последним держал папку в руках.

Бумаги в любом мире любят порядок.

Чиновник вскинул подбородок.

— Тебе не поможет знание канцелярской мелочи.

— Мне поможет правда.

Толпа зашумела сильнее. Где-то у края площади хрипло засмеялся мужчина:

— Слушай, а крыса-то зубастая!

— Молчать! — рявкнул стражник.

Чиновник долго смотрел на Марису, и в его взгляде появилось то, что она хорошо знала по прежней жизни: раздражение человека, которого заставили следовать процедуре при свидетелях. Он мог бы отказаться. Мог бы приказать заткнуть ей рот. Но толпа уже слушала, а на помосте было слишком много глаз.

Он повернулся к одному из писарей.

— Принесите вещественное доказательство.

Писарь спустился с крыльца, держа перед собой плоский деревянный лоток. На лотке лежал конверт.

Мариса увидела его — и шум площади отступил.

Чёрная бумага. Не крашеная, а словно пропитанная ночной сажей, плотная, гладкая, с едва заметным металлическим отливом. Края конверта были ровные, без заломов, только один угол слегка примят. Поверх клапана — серебряный сургуч с оттиском: дракон, свернувшийся вокруг башни. Печать блестела даже под мутным небом, и от неё тянуло холодом так отчётливо, что кожа на руках покрылась мурашками.

Чужое тело Марисы Роух знало этот конверт. Где-то в глубине сознания дрогнула паника, липкая, давняя, связанная с тёмным коридором, бегом, ударами в дверь и шёпотом: «Спрячь, пока они не пришли».

Воспоминание рассыпалось прежде, чем Ирина успела схватить его.

Писарь остановился в трёх шагах. Стражник поднёс лоток ближе, но не дал коснуться конверта.

— Вот письмо, — сказал чиновник. — Украдено из запечатанного мешка северной доставки. Найдено при тебе. Есть свидетели, видевшие, как ты пыталась передать его купцу из Нижнего квартала.

Мариса смотрела на печать.

Не на дракона. Не на башню. На край оттиска.

Серебряный сургуч лёг неровно. Слева у основания башни должна была остаться тонкая борозда — след от края кольца или штампа. Но борозда шла не туда. Оттиск был чуть смещён, словно печать прижимали плоским диском, а не перстнем. Кроме того, на бумаге под сургучом виднелись две крошечные светлые точки. Следы от старого крепления? Нет, от иглы. Конверт уже вскрывали и снова закрыли.

Сердце ударило сильнее.

— Это не та печать, — сказала Мариса.