советской морали спекуляции. А посему дипломат отвез все кассеты в Москву и там продал их, как он потом докладывал по секрету, «по очень хорошей цене». В сопровождении Светы и Жени Сергей Иванович вышел в посольский холл и увидел бухгалтершу, пинкертона и Шолохова. Рядом с бухгалтершей лежали четыре огромных тюка. Бухгалтерша кудахтала: — Что я буду делать! Что я буду делать! — И действительно, что будете делать? — поинтересовался Сергей Иванович. — Надо открыть магазин и продавать, — предложила Света. — Отличная идея, — поддержал ее Сергей Иванович. — Представляешь: туземец в набедренной повязке из желтого мохера. И бабы на рынке в мохеровых кардиганах. И все желтые. На улице все в желтом мохере. Меня принимает президент в смокинге из желтого мохера. И я весь такой желтенький-желтенький, что канарейка. — Я нашел! — заявил Бегунов. Женя считался в посольстве мастером по выходу из затруднительных положений. Правда, чаще всего этот выход оказывался сложнее, чем само затруднительное положение. — Они допустили ошибку. Мы просили желтый мохер цвета amarelo, а они прислали мохер канареечного цвета, canário. Мы вернем им назад и напишем: нам не нужен ваш canário, мы заказывали amarelo. — Хорошая идея, — согласился посланник. — Они извинятся за canário и пришлют полторы тысячи amarelo. А в качестве компенсации подарят весь amarelo. Тут уж точно магазин открывать. Canário! Amarelo! — У меня нет денег, чтобы оплатить, — стонала бухгалтерша. — Вы же, Клавдия Ильинична, собирали на машину, — не без ехидства заметила Света. Она не любила бухгалтершу. — Теперь вместо машины купите мохер. — Пустят ее в Москву с таким количеством мохера? — поинтересовался у пинкертона Женя. — Не пустят. Коммерческое количество. Арестуют за спекуляцию прямо в Шереметьево. — Сколько дадут? — Год, не больше. А мохер конфискуют. — Что же всё-таки делать? — спросила посланника Света. — Естественно, надо отсылать назад. Но нужна веская причина. Бухгалтерша взяла Шолохова за руку: — Антон Павлович, придумайте что-нибудь, вы самый умный из нас. Тот важно откашлялся и изрек: — Фирма голландская. Надо послать ноту посольству Голландии. А так как посольства Голландии на острове нет, то послать ноту посольству Франции, ибо оно представляет интересы Голландии. Посланник поддержал: — Верно. Только лучше сразу в ООН. В Совет Безопасности. Осудить Голландию за желтый мохер. Пинкертон размышлял вслух: — Надо придумать причину, по которой вернуть шерсть. И тут Бегунова осенило: — Нет ничего проще… Вы, Клавдия