— Пошли, помогу, — коротко буркнул я.

Мы подошли к токарному станку. Пока, напрягая все мышцы спины, я возился с непокорным, толстым кожаным ремнем привода, пытаясь натянуть его на тяжелый шкив и при этом не лишиться пальцев, то нашёл и момент поинтересоваться:

— Я не понял. Всё это время, пока я торчал на отработках в гимназии, вы тут вообще ничего не сделали? Даже станки не соизволили запустить?

Ульян виновато шмыгнул носом, обеими руками помогая мне удерживать жесткую кожу ремня.

— Да пока эта проверка по цехам шла… потом, сам видел, всем цехом твой станок с места рвали да на списание выносили. Какую тут работу заведёшь? Суета сплошная. Ещё, правда, успели на паровоз кулису поднять и установить… — он, отпустив одну руку, принялся загибать испачканные мазутом пальцы, перечисляя «подвиги», на которые ушла вся эта уйма времени — не менее двух с половиной часов моего отсутствия.

М-да. Я мысленно застонал, накидывая ремень на маховик. Производительность труда на этом заводе не то что хромает на обе ноги, она уже давно безногая и с трудом ползает по грязному бетону.

— Что хоть делать мы сегодня должны? План какой? — спросил я, отряхивая ладони.

— Так для всех мастеровых сегодня задание одно выдали… — Ульян замялся, мучительно морща лоб. — Этот… шпиндель… водонапорный, что ли… клапан… Да бес его знает! Матвей Ильич придет, скажет и на пальцах покажет.

По его густо покрасневшему лицу было видно: парню отчаянно стыдно за то, что он даже название детали запомнить не в состоянии. Я мысленно вздохнул. А как ты ее точить собрался, горе луковое, если даже не знаешь, что именно режешь? А уж не говоря о том, чтобы представлять, куда оно пойдёт и зачем.

— Шпиндель клапана водомерной колонки? — прищурившись, уточнил я.

— Во-во! Точно! — просиял Ульян и тут же удивленно хлопнул белесыми ресницами: — А ты-то откуда знаешь? Ведь не было тут тебя.

Я лишь усмехнулся про себя, ничего не ответив. Признаться, когда этот пугливый пацан перестал зарываться по поводу и без и начал вести себя по-человечески, я как-то незаметно для себя стал воспринимать его как своего личного подмастерья. Вроде бы, не безнадежный парень. Да, великого инженера или начальника цеха из него сроду не выйдет, но если руки поставить на место и вбить в голову базу — получится крепкий, надежный мастеровой, который будет честно гнать стружку на своем месте.

Но деталь… Деталь и впрямь архиважная для парового котла. Ошибешься в допусках — котел останется без воды, а насухую рванет так, что весь цех кровью умоется. Только я категорически не понимал местной производственной логики: зачем поручать такую сложную, ювелирную деталь сразу всем подряд? Видимо, местное руководство исповедовало дикий принцип естественного отбора: пусть все точат, и да, запорют гору дорогого металла, но авось у кого-то одного случайно и получится попасть в нужный размер. А из готового уж выберем получше или хоть наименее кривое.