— Матрона Адольфовна… — обреченно просипела моя мама, разом побледнев.
Она произнесла это отчество с таким первобытным ужасом, словно подсознательно знала, что имя «Адольф» принадлежит истинному чудовищу. Зверю, который в моем родном двадцатом веке стал воплощением изуверства и зла.
— Мама, пошли быстрее, сторонкой пройдём, — испуганно дернула матушку за рукав моя сестра Настя, пытаясь утащить нас в спасительную толпу прихожан.
Но было поздно. Этот грозный, необъятный постамент в шелках начал медленно разворачиваться в нашу сторону. Сложилось стойкое впечатление, что стой я чуть ближе, я бы непременно услышал ржавый скрип и грохот несмазанных шестеренок внутри этого огромного изваяния.
Хищная, плотоядная улыбка исказила её лицо. Ухмыляясь, она властно и призывно махнула пухлой рукой, унизанной перстнями, в сторону моей оцепеневшей матери. Мол, иди-ка сюда, милочка, я как раз собираюсь позавтракать… и, кажется, сегодня в меню будешь ты.
Нужно спасать своих женщин.
Глава 13
Калуга.
8 мая 1887 года.
Мать начала мелко дрожать, её глаза налились неподдельным страхом.
— Что происходит? — тихо спросил я.
— Да ведь у нас за два месяца не плачено, — шепотом прояснила обстоятельства Настя. — Если б Матрона Адольфовна не была такой ленивой, она бы уже давно пришла нас выселять.
Острое, почти первобытное желание защитить своих женщин, свою семью, захватило меня целиком. В голове мелькнула мысль: будь здесь настоящий глава семейства, мать могла бы со спокойной усмешкой смотреть на эту мегеру, зная, что муж, как это всегда и бывало, всё решит и оградит их от любых неурядиц. Но отца рядом не было. Его не было совсем.
— Ну, так поговорю с ней! — строго заявил я, стараясь, чтобы мой голос звучал абсолютно непоколебимо.
— Да куды ж тебе⁈ — в отчаянии всплеснула руками мама.
Но я уже взял инициативу в свои руки и решительно направился в сторону этой необъятной женщины, подошел к ней и вежливо поздоровался. Смотреть пришлось снизу вверх: она была не только шире, но и заметно выше меня — едва ли не на целую голову.
— Ишь, задохлика своего подослали, — поморщилась она. — Задолжали вы мне семь рублей. Нечего тут разговаривать, вертайте в зад мои деньги или же вышвыривайтесь вон! — рявкнула она, но при этом вдруг принялась рассматривать меня каким-то откровенно плотоядным взглядом.
Вертать в зад… Да в такой зад…
Но я тактично не стал уточнять. А выдержал паузу, лихорадочно соображая, что же можно ей предложить. Настроена она была столь решительно, что в этот раз точно не поленилась бы дойти до нашего барака и самолично выгнать нас на улицу. К тому же неподалеку зыркал глазами знакомый мне околоточный.