— А-а-а… — протянул я, быстро складывая два и два. — Хотел со мной в тихую поговорить, приструнить меня после смены? Чтобы я, значит, не зазнавался перед мастером Матвеем? Проучить, учитель ты хренов, надумал.

Улька только громко шмыгнул носом и виновато кивнул:

— Угу…

Я не сдержал короткого смешка. Ирония судьбы. Шел бить мне морду, а в итоге сам чуть без штанов и без серебряной полтины не остался.

— Домой иди, воспитатель, — устало сказал я, отбрасывая дубину в сторону. — Да подумай, Улька, может, тебе держаться меня. Обид лелеять не стану, научу чему полезному, да вон, в реальное училище поступишь. А то напильник не знаешь с какой стороны взять.

— Вот ещё, знаю, — шмыгнул носом он.

— Вот и вся твоя наука, — усмехнулся я. — Но решай сам. Пока я спас тебя, показал, как готовить кулису и сухарь. А завтра пошлю в жопу и ничего не расскажу. И вот, эту босоту разгонять не стану.

Ульян вдруг поднял голову и посмотрел на меня. Не испуганно, а как-то пронзительно, изучающе. Словно бы увидел сквозь грязную оболочку фабричного мальчишки что-то взрослое внутри.

А может, и правда заподозрил? Дети порой пугающе чувствительны к таким вещам.

— Другой ты какой-то стал, Прошка, — тихо произнес тот, перестав всхлипывать. — В иной бы раз только пятки б твои тут сверкали. Убегал бы без оглядки, если б только услышал, что ваньковские рядом трутся. А тут, гляди-ка… вышел один на троих, палкой им угрожал. И не боишься ведь? И у кого только научился на станке справно работать? Данила-мастер научил? Он к мамке твоей…

— Не смей даже упоминать ее, — вдруг даже неожиданно для себя осклабился я.

— Ладно, ладно, не буду, — не стал задираться Улька.

Я выдохнул — и мне нечего лезть на рожон, с этим, похоже, придётся ещё поработать. Усмехнулся и решил немного объяснить Ульяну:

— Все боятся. И разумная осторожность нужна, конечно. Чтобы в передряги по дурости своей не влезать, — спокойно ответил я, поскорее разворачиваясь к тому дереву, где спрятал свой ужин. — Но если всех и всегда бояться, продаваться своим страхам, то кто ты тогда? Тварь ли дрожащая… или право имеешь?

Сказал — и пошел прочь в сгущающуюся темноту.

Вряд ли сопливый фабричный мальчишка Ульян способен по достоинству оценить мое блестящее знание творчества Федора Михайловича Достоевского. Да и само «Преступление и наказание» выйдет в печать еще ох как нескоро.

Да мне сейчас было и не до этого. Прижимая к груди узел, я спешил, наконец, домой. Шел, оглядывался, может и воровато. Был готов воевать за свою добычу, которая заставляла постоянно сглатывать слюну, а еще и дурманила так своим ароматом копчености, что в голове, как и в животе случались спазмы.