Тайра оживилась.

— Я умею читать скучное так, что оно становится ещё скучнее. Лиссар однажды уснул.

— Я не уснул, — сказал он. — Я закрыл глаза, чтобы не видеть твоё лицо.

— Видите? Почти умер от искусства.

Я не удержалась и улыбнулась.

Трелл как раз обернулся, и улыбка у меня на лице ему явно не понравилась. Наверное, он рассчитывал увидеть растерянность, страх перед новыми обязанностями, благодарность за чужую подачку. А увидел испачканное золой платье, троих детей в дверях и женщину без титула, которая впервые за много лет улыбалась не для того, чтобы сгладить чужую неловкость.

Повозка ещё не успела опустеть, когда у ворот послышался новый шум.

Не стук колёс старой телеги, как у Трелла. Другой звук — мягкий, ровный, дорогой. Так ехали экипажи, у которых даже железо на колёсах умело не греметь. Слуги Трелла замерли, а сам управляющий быстро обернулся к дороге. На его лице промелькнуло раздражение. Не удивление. Значит, он знал, кто приедет, но, возможно, не ждал так скоро.

Из-за деревьев выехал светлый экипаж с гербом рода Норр.

Я узнала его сразу.

У меня внутри всё стало тихо.

Не пусто, нет. Именно тихо, как в доме перед тем, как открывается дверь, которой вчера не было.

— Кто это? — спросил Мелл.

Тайра вытянула шею.

— Красивые колёса. Значит, кто-то неприятный.

Лиссар резко сказал:

— Внутрь.

— Нет, — ответила я.

Он повернулся ко мне.

— Эвира.

Впервые он произнёс моё имя без колкости. И именно поэтому мне стало труднее не послушаться.

— Если вы сейчас спрячется, она получит то, за чем приехала, — сказала я тихо. — Увидит, что одним появлением может выгнать вас из собственного порога.

— Это не наш порог, — возразил он.

— Уже ваш. Дом сам это подтвердил.

Лиссар бросил взгляд на знак очага. Пальцы на кочерге снова сжались, но он не ушёл. Тайра шагнула ближе к нему, будто случайно, а Мелл спрятал дракончика за спину.

Экипаж остановился у ворот. Сначала вышли две служанки в одинаковых светлых плащах, потом молодой мужчина с дорожным футляром, а следом — Северия Норр.

Она выглядела так, будто Дом Семи Порогов был не заброшенным владением с холодными комнатами, а залом для приёма, где каждый взгляд заранее отведён ей. Светлое платье под плащом, аккуратно уложенные волосы, тонкие перчатки, серебристая вышивка по вороту. Ни одной лишней складки, ни одного следа дороги. На фоне сырого двора, облупленных стен и наших испачканных рукавов она казалась частью другого мира — того самого, откуда меня вчера вычеркнули.

Северия подняла глаза на дом.

И дом не ответил ей ничем.

Ни скрипом. Ни тёплым знаком. Ни даже движением воздуха.