Но разве он не сам этого хотел?

Разве не только что позволил Совету вернуть мне фамилию Шанн, как ненужную вещь, которую достали из сундука и бросили обратно?

— Мне не нужна ваша забота, — сказала я. — Только документ на дом и право войти к детям без ваших управляющих за спиной.

Иорс тут же поднял ладонь.

— Вопрос доступа к наследникам будет регулироваться…

— Нет, — сказал Дамеран.

Одно слово — и весь зал снова замер.

Я медленно повернулась к нему.

Дамеран смотрел уже не на меня, а на Иорса.

— Дом передан Эвире. Дети размещены там. Значит, внутри дома распоряжается она.

Советник побледнел не сильно, но я заметила. У него был опытный, выученный покой человека, привыкшего к чужим поражениям. Но Дамеран всё же оставался главой рода Роудов. Пока оставался.

— Лорд Роуд, — осторожно произнёс Иорс, — это может быть истолковано слишком широко.

— Значит, истолкуйте правильно.

На миг мне захотелось закрыть глаза.

Вот так он и делал. Всегда. Сначала позволял боли случиться, а потом одним сильным жестом пытался остановить кровь на полу, не признавая, что нож держал тоже он.

Нет. Я не должна была думать так. Не сейчас.

— Благодарю за уточнение, — сказала я спокойно.

Дамеран снова посмотрел на меня. Наверное, ждал чего-то ещё. Может быть, благодарности без яда. Может быть, прежнего “Дамеран”. Может быть, того взгляда, который говорил ему, что я всё равно пойму, оправдаю, останусь внутренне на его стороне.

Но прежняя Эвира закончилась где-то между звоном браслета и словами о детях.

Совет закрыл заседание быстро. Слишком быстро. Иорс зачитал ещё несколько формулировок: о печатях, правах, границах владения, запрете на появление в главном замке без вызова. Я слушала внимательно, потому что слабые люди выживают не надеждой, а вниманием к мелочам. Если мне оставляли Дом Семи Порогов, я должна была знать каждую строчку, которой меня пытались связать.

Документ оказался тонким. Смешно тонким для приговора, который менял всю мою жизнь.

Я подписала его старым именем.

Эвира Шанн.

Рука не дрогнула, пока перо касалось бумаги. Дрожь пришла позже, когда я вышла из зала в длинный коридор с узкими окнами и поняла, что никто не идёт следом.

Семь лет я была леди Роуд.

И оказалось, что из всей этой жизни за мной не последовало даже эхо шагов.

Только у выхода меня догнал голос Дамерана.

— Эвира.

Я остановилась, но не обернулась сразу. За высокими окнами серело небо, и на стекле отражалась женщина в тёмном платье без родового знака. Лицо бледное, подбородок поднят слишком высоко, будто только упрямство держало голову на месте.