Я едва удержалась от улыбки.

— Тогда нам стоит вернуться, — сказала я.

И, к моему удивлению, Каэрдан не возразил.

Мы вышли из большого зала не победителями. До победы было далеко. Но и не пленниками. Таррен шёл рядом с Лиорой, уже не загораживая её полностью. Каэрдан — чуть впереди, молчаливый и тяжёлый. Бринт догнал нас у лестницы и негромко сказал, не глядя на меня:

— Я распоряжусь передать вам из нижних кладовых начальный запас. Под запись. Чтобы Совет не счёл это подарком.

— Спасибо, Бринт.

Он всё же посмотрел.

— Не благодарите. Просто ведите записи аккуратно. Совет любит бумагу почти так же, как власть.

— Бумага хотя бы горит, — буркнул Таррен.

Бринт сделал вид, что не услышал, но уголок его губ едва заметно дрогнул.

Когда мы вернулись в Медную Печь, Шуш встретил нас на столе, держа в лапах деревянную ложку как посох.

— Ну? Закрыли? Изгнали? Поставили печать? Запретили кашу как угрозу государственному строю?

— Дали три дня, — сказала я.

— Ха! Значит, испугались сразу закрыть. Хороший знак. Плохие люди чаще всего называют отсрочкой своё поражение, когда ещё не готовы признать, что проиграли.

— Это не поражение Совета, — возразила я, подходя к остывшему тесту. — Это три дня работы.

— Что ещё лучше. Работа раздражает ленивых умников сильнее поражения.

Каэрдан вошёл последним. Шуш тут же стал чуть ниже, но не исчез. Лиора села за стол и сразу посмотрела на миску с тестом. Таррен принялся разжигать огонь так уверенно, будто занимался этим всю жизнь, хотя я почти сразу заметила, что он кладёт поленья слишком тесно.

— Огонь задохнётся, — сказала я.

Он нахмурился, но отодвинул одно полено.

— Так?

— Лучше.

Каэрдан стоял у двери и смотрел на сына так, словно эта простая возня с дровами была важнее всех драконьих уроков. Я видела это боковым зрением и заставила себя не смягчаться. Нельзя, Нэяра. Он только начал смотреть. До того, чтобы видеть, ещё далеко.

Завтрак пришлось разогревать. Каша стала гуще, лепёшки — жёстче, но никто не жаловался. Даже Каэрдан съел свою порцию молча. Потом ушёл, сказав только, что пришлёт Бринта с запасами и мастера посмотреть дымоход.

Не извинился.

Не объяснил башню.

Не попросил у детей прощения.

Но перед уходом остановился у Лиоры и произнёс:

— Сегодня тебя не отправят в большую залу без меня.

Девочка не ответила.

Каэрдан принял это молчание, будто оно было заслуженным. И вышел.

Первым посетителем Медной Печи стал тот самый веснушчатый парень, который вчера подсказывал мне про поленья. Звали его, как выяснилось, Рик. Он появился у двери с охапкой дров и таким видом, будто собирался совершить преступление против всего верхнего замка.