— Совет, кто же ещё, — сказала Дана тихо. — Говорят, в Башне Тихого Крыла детей Вейров раньше держали, когда сила шла неровно. Не всех. Только тех, кого считали… неудобными.

Она запнулась, подбирая слово, которое не прозвучало бы жестоко.

Я сама мысленно закончила.

Проклятыми.

— Каэрдан знает?

Дана пожала плечом.

— Лорд Вейр много чего знает, когда ему кладут бумагу на стол. А что не кладут — то решают вокруг. Простите, хозяйка, если лишнее сказала.

— Не лишнее.

Прачка покосилась на дверь.

— Тогда ещё скажу. Если Совет решил башню открыть, значит, торопятся. Обычно такие дела долго тянут, пока все не привыкнут к мысли. А тут вдруг зашевелились. Может, из-за вас.

— Из-за меня?

— Из-за того, что дети внизу улыбаться начали.

Я посмотрела на Лиору. Девочка как раз взяла очередную ложку голыми пальцами. Дерево не потемнело. Она осторожно, очень осторожно, улыбнулась сама себе.

И у меня вдруг защипало глаза.

Я отвернулась к печи, будто проверяла огонь.

День развернулся в работу так быстро, что я едва успевала думать. Бринт прислал крупу, муку, два мешка картофеля, лук, соль, связку сухих яблок и небольшую бочку масла. К каждому мешку была привязана бирка с записью, будто я могла за ночь утащить половину замка в переднике. Но я не обиделась. Записи означали порядок, а порядок можно было использовать в свою пользу.

Я завела тетрадь.

На первой странице написала: “Медная Печь. Приход. Расход. Долги. Работа”.

Шуш заглянул через локоть.

— Очень скучно.

— Очень полезно.

— Полезное часто скучное. Потому и раздражает.

К вечеру кухня стала похожа не на развалину, а на место, которое ещё стыдно показывать гостям, но уже не стыдно защищать. Пол подмели. Окно протёрли так, что сквозь него начал пробиваться серый свет. Две полки укрепили. Дымоход мастер обещал посмотреть утром, потому что сегодня, как он выразился, “там живёт вековая обида и половина птичьего гнезда”. Я велела ему прийти до рассвета, пока обида не передумала выходить.

Таррен уходил и возвращался трижды. Каждый раз говорил, что “просто проверял”. В последний раз принёс из своих комнат старую учебную доску и мел.

— Для записей, — сказал он. — Чтобы не тратить бумагу.

— Спасибо.

— Это не подарок.

— Конечно. Стратегический вклад в борьбу с беспорядком.

Он фыркнул, но доску поставил у стены.

Лиора осталась дольше. Формально она “ждала Таррена”. На деле она сидела у дальнего края стола и водила пальцем по тонкому слою муки, который я рассыпала перед раскаткой. Сначала рисовала кружки, потом кривых драконов, потом маленькие домики с трубами. Я не мешала. Её пальцы оставляли следы, мука не темнела, стол не трескался, и каждый новый рисунок был для неё ещё одной маленькой победой.