Эльгард посмотрел на меня так, словно я была дымом, который слишком настойчиво лезет в глаза.
— В тренировочном дворе.
— Нет, — сказала я.
Саверина чуть улыбнулась.
— Нэяра, вы не в положении выбирать.
— Дети не будут проходить испытание там, где их привыкли пугать. Если Совет требует подтверждения перед первым очагом, значит, испытание будет здесь. В Медной Печи. У огня, который проснулся. При нижнем дворе, который кормился от этого очага. И при всех свидетелях, которые сегодня ели хлеб из этой кухни.
Эльгард открыл рот, но синий огонь вдруг вспыхнул так ярко, что его лицо стало почти белым.
Шуш Ржаной вышел к порогу, держа в лапе маленькую медную ложку как жезл.
— Хозяйка сказала.
И впервые Совет старших родов не нашёлся с ответом сразу.
Каэрдан повернул голову ко мне. В его глазах было предупреждение, страх за детей и что-то ещё — доверие, которое он, возможно, сам не ожидал почувствовать.
Я не была уверена.
Я боялась.
Я не знала, как защитить Таррена и Лиору от испытания, если оно всё-таки случится.
Но я знала одно: если завтра их попытаются назвать бременем, опасностью или ошибкой рода, Медная Печь услышит каждое слово.
И синий огонь уже умел отвечать.
Глава 8. Испытание Таррена
Совет молчал.
Не потому, что согласился. В таких людях согласие вообще редко появляется сразу, особенно если его приходится принимать не по собственной воле, а под взглядом проснувшегося огня. Эльгард Норр стоял у порога Медной Печи, и синий свет ложился на его лицо так, что все тонкие морщины казались трещинами в старой глине. Саверина рядом с ним выглядела спокойнее, но я уже научилась не верить её спокойствию. Оно было не миром, а крышкой над кипящей водой.
Шуш Ржаной стоял между ними и моей кухней, маленький, лохматый, с медной ложкой в лапе, но в этот миг казался важнее всех гербов большого зала. За моей спиной горел первый очаг. Не громко, не грозно, но так уверенно, что даже верхние стражники не решались переступить порог без приказа.
— Хозяйка сказала, — повторил Шуш уже тише, но от этого слова стали только тяжелее.
Эльгард перевёл взгляд на меня.
— Испытание не является кухонным спором, Нэяра Сольм.
— Я и не спорю о кухне, — ответила я. — Я говорю о месте, где первый очаг сам проснулся ради детей. Если вы хотите проверять их перед древней клятвой, проверяйте там, где клятва ещё помнит своё начало.
Саверина чуть склонила голову.
— Как удобно. Здесь вас поддерживает огонь, нижний двор и кухонный дух. Очень беспристрастные свидетели.
— В тренировочном дворе Таррена поддерживали наставники, которые довели его до срыва, и Совет, которому нужен был повод для башни. Так что о беспристрастности мы сегодня можем говорить долго.