Дверца кладовой была приоткрыта.
— Кто там? — спросила я.
Тишина.
Я подняла кочергу чуть выше.
— Выходи. Я не собираюсь гоняться за тобой между мешками, у меня был длинный день.
Снова тишина. А потом — едва слышный вдох.
Детский.
Я опустила кочергу.
— Я тебя слышу, — сказала уже мягче. — Если ты из нижнего двора и прячешься от работы, обещаю, сегодня я никому не скажу. Но если ты замёрз, у печи теплее.
За дверцей что-то шевельнулось. Долго, осторожно, будто тот, кто сидел внутри, решал, можно ли верить женщине, которую утром весь замок признал лишней.
Потом из темноты донёсся тихий голос.
— Ты тоже теперь ненужная?
Глава 2. Медная Печь
— Ты тоже теперь ненужная?
Я не сразу ответила.
Не потому, что не нашлась с ответом. Просто этот детский голос, тонкий, настороженный и слишком взрослый для своих лет, ударил точнее любого решения Совета. В нём не было обычного любопытства, с которым дети спрашивают о чужой беде, пока ещё не понимают, что беда умеет оставаться надолго. Этот голос уже знал, как звучит дверь, за которой тебя не ждут. Как пахнет ужин, на который тебя не позвали. Как холодеет место в большом доме, если взрослые решили, что ты мешаешь им своим существованием.
Я стояла перед приоткрытой кладовой, держа кочергу опущенной вниз, и чувствовала, как от печи к спине тянется первое робкое тепло. В зале Медной Печи было темно, пыльно, пусто, и всё же сейчас мне казалось, что не я нашла здесь кого-то чужого. Скорее, эта старая кухня сама дождалась, когда два выброшенных из замка существа окажутся у одного огня.
— Наверное, да, — сказала я наконец.
За дверцей стало тихо.
Ответ вышел не тем, каким следовало говорить с испуганным ребёнком. Можно было соврать: нет, конечно, что ты, я просто переехала, у меня всё хорошо. Можно было улыбнуться и сделать вид, будто мой день не закончился в старой кухне с чужой милостью на шее. Но я слишком устала лгать даже из вежливости.
— Но знаешь, — добавила я, присев на корточки, чтобы не нависать над темнотой, — ненужных людей часто отправляют туда, где они вдруг становятся очень даже нужными. Просто те, кто отправляет, об этом обычно не догадываются.
В кладовой что-то едва слышно скребнуло по полу. Не коготь и не мышиная лапка. Каблук детского башмачка.
— Это неправда, — сказала девочка.
Я узнала её. Конечно, узнала бы и раньше, если бы не ночь, не усталость и не этот голос, будто сдавленный изнутри.
Лиора Вейр.
Младшая наследница Грозового Клыка. Дочь Каэрдана. Девочка с тонким лицом, большими тёмными глазами и руками, которые она почти всегда прятала в рукавах. В большом замке о ней говорили вполголоса, как говорят о трещине в стене: вроде бы не рухнуло, но лучше не подходить близко.