Шуш тихо прорычал.
— Не говори этого здесь.
Саверина наконец посмотрела на него.
— Именно здесь и нужно говорить правду. Ваш очаг слишком долго внушал детям, что их будут защищать просто потому, что они дети. Какая трогательная ложь.
Я сделала ещё шаг.
— Не трогайте плиту.
— И что вы сделаете? Позвоните в колокольчик? Позовёте нижний двор? Каэрдана? Он не успеет. Я позаботилась, чтобы в архиве его задержали достаточно надолго. Бринт тоже занят. Совет утром увидит погасший первый очаг, испуганную Лиору и вас, стоящую рядом с очередной красивой неудачей.
— Зачем? — спросила я. — Вам мало Каэрдана? Мало места в большом зале?
Она изменилась в лице.
Не сильно. Но я попала.
— Каэрдан — глава рода, который забыл, что значит власть. Он готов отдать будущее Вейров двум детям, не способным удержать себя без вашей кухни. Если он останется таким, род падёт. Если я стану рядом с ним, я удержу то, что вы разваливаете своим тёплым хлебом.
— Вы не рядом хотите стать, — сказала я. — Вы хотите встать вместо.
Саверина улыбнулась.
— Какая разница, если замок выживет?
— Для детей — вся.
— Дети вырастут. Или будут убраны туда, где их сила перестанет мешать дому.
Теперь уже я сжала кулаки.
— Вы не получите Лиору.
— А вы не получите утро.
Она повернулась к мужчине с ломом.
— Начинайте.
Он шагнул к плите.
Шуш бросился вперёд, но второй мужчина ударил по камню рядом с ним медным ключом, и хранителя отбросило назад невидимой волной. Он покатился по полу, врезался в стену и затих на мгновение.
— Шуш!
Я рванулась к нему, но Саверина подняла медный штырь.
— Не советую. Запор Моргасс не любит чужих хозяйских рук. Вы ведь не хотите, чтобы наверху проснулась Лиора от крика своего любимого очага?
Я застыла.
Наверху были дети.
Таррен, который должен был послать Рика. Лиора, которой утром предстояло испытание. Дана. Синий огонь.
И под всем этим — медная плита, к которой уже поднимали лом.
Саверина смотрела на меня спокойно.
— У вас был выбор, Нэяра. Деньги, бумаги, дорога. Вы решили остаться. Значит, останетесь и увидите, как до утреннего Совета от вашей Медной Печи останется только копоть, старый камень и сказка о женщине, которая слишком поздно поняла цену свободы.
Мужчина ударил по краю плиты.
Синий огонь над нами вздрогнул.
А из Медной Печи наверху донёсся детский крик.
Глава 10. Ночь медного огня
Детский крик ударил по подземной камере сильнее, чем лом по медной плите.
Я рванулась к проходу, но сделала только шаг. Второй будто застрял в камне. Наверху кричали. Там были Таррен, Лиора, Дана, синий огонь, открытая кухня, моя Медная Печь. Всё во мне потянулось туда — к детям, к двери, к столу, где ещё недавно лежал Лиорин узелок, к очагу, который я обещала не бросить.