А я просто не успела испугаться вовремя.

— Мы не будем открывать ход сегодня, — сказала я, чтобы услышали оба. — Не ночью, не после такого дня и не потому, что нас толкнул страх. Сначала я накрою рисунок доской. Потом вы уйдёте наверх. Завтра мы решим, кому и что говорить.

— Отцу, — сказал Таррен.

Слова прозвучали неожиданно. Ещё вчера он был уверен, что отец поверит Совету. Сегодня сам назвал его первым.

Лиора сразу покачала головой.

— Нет.

— Он должен знать.

— Он скажет Совету.

Таррен открыл рот и закрыл. Видно было, что он сам не уверен.

Я взяла с края стола чистую доску — ту самую учебную, которую он принёс для записей, — и осторожно накрыла муку с рисунком. Не стёрла. Не разрушила. Просто спрятала, будто накрывала тесто, которому нужно время подняться.

— Сегодня никто ничего не говорит на бегу, — сказала я. — Ни Совету, ни Каэрдану, ни случайным стенам с хорошим слухом. Таррен, проводи Лиору. Не через большой коридор, лучше через проход у прачечной. Там сейчас Дана, если что-то случится, она шум поднимет быстрее колокола.

— Ты уже командуешь нижним двором, — заметил он.

— Нет. Я просто запоминаю, кто умеет шуметь с пользой.

Таррен хмыкнул, но послушался. Лиора уходила медленно. У самой двери она обернулась и посмотрела на доску, под которой осталась карта. Потом на меня.

— Ты не дашь им открыть?

Я не спросила, кого она имеет в виду. В этом замке “они” слишком часто означало всех взрослых сразу.

— Я не дам открыть без тебя, — сказала я.

Это было меньше, чем она хотела услышать. И больше, чем я имела право обещать.

Лиора кивнула.

Когда дверь закрылась за детьми, я долго стояла посреди кухни, слушая их шаги. Только когда они стихли, позволила себе сесть на край лавки.

Шуш залез на стол, подтащил к себе маленькую ложку и зачем-то положил её поперёк доски.

— Для веса, — пояснил он. — А то вдруг тайный ход вздумает выпрыгнуть сам.

Я посмотрела на него.

— Ты знаешь, что это значит?

— Знаю, что это плохо. Подробности, как правило, только портят сон.

— Шуш.

— Ну что Шуш? — Он сел на доску и свесил лапы. — Старые ходы под родовыми замками не рисуются детскими пальцами просто так. Башня Тихого Крыла не должна быть связана с Медной Печью. Очаг — место, где кормят и принимают. Башня — место, куда убирают и запирают. Между ними не должно быть дороги, понимаешь?

Я понимала. Слишком хорошо.

Если ход существовал, значит, когда-то детей можно было вести из одного места в другое тайно. Или выводить. Или прятать. В этой мысли было столько холода, что я снова почувствовала сквозняк, хотя он уже почти исчез.