На возвышении сидели гости. Совет. Старшие родов. Саверина рядом с главным местом, которое пока пустовало. Каэрдана в зале не было.

Вот это ударило неожиданно.

Я успела запретить себе ждать, но запрет, как оказалось, не всегда успевает перекрыть старую привычку. Пустое место рядом с Савериной выглядело почти насмешкой. Она устроила пир в честь будущего союза, а жених, если его можно было так назвать, не явился.

И всё равно унижение досталось мне.

Саверина поднялась.

— Дорогие гости, — сказала она мягко. — Сегодня, по необычному стечению обстоятельств, наш стол приготовлен в Медной Печи. Нэяра Сольм сама согласилась показать, что даже после перемен в её положении может быть полезна дому Вейр.

Полезна.

Слово из первого дня. Из приговора. Из уст Совета.

Я поставила поднос на стол перед гостями и поклонилась ровно настолько, насколько требовало приличие. Ни ниже.

— Медная Печь рада кормить тех, кто пришёл с уважением к дому, — сказала я.

Саверина чуть прищурилась. Потому что в моих словах уважение относилось не к ней.

Я уже собиралась отойти, когда боковая дверь открылась.

В зал вошёл Таррен.

Не крадучись. Не за спиной у наставника. Один. В тёмном камзоле, с убранными волосами, всё ещё слишком бледный после ночи, но прямой. Он прошёл мимо стола Совета, мимо места, приготовленного для наследников у возвышения, и остановился рядом со мной.

— Таррен, — произнёс Эльгард Норр. — Ваше место там.

Мальчик посмотрел на него.

— Моё место там, где я хочу есть.

— Вы наследник рода.

— Вот именно.

Он взял со стола маленький пирог с моего подноса и сел не на почётное место, а за боковой стол, куда обычно садились младшие сопровождающие, писцы и те, кто не имел значения для главной беседы.

Рядом с местом, где должна была ждать я, пока не понадоблюсь снова.

В зале поднялся шёпот.

Саверина побледнела не сразу. Сначала улыбнулась, будто это детская выходка. Но улыбка не удержалась, когда следом вошла Лиора.

Она шла медленно. В одной руке держала свою простую ложку, во второй — край платья. Рукава были длинными, но кисти не исчезали в них полностью. Она подошла к Таррену и села рядом. Потом посмотрела на меня и громко, для своего тихого голоса, сказала:

— Нэяра, хлеб тёплый. Садись, пока не остыл.

Смешок прошёл по нижним столам у дверей, где стояли стражники и слуги, ожидавшие, когда понесут следующие блюда. Но это был не злой смех. Тёплый. Живой.

Я не села. Не могла. Это всё ещё был большой зал, и я всё ещё была здесь с подносом. Но Таррен отломил кусок хлеба и положил на свободную тарелку рядом со своим местом.