— Вы слишком подробно ведёте запись.

— Вы сами требовали свидетелей и протокола, советник, — сказал Бринт.

Я вдруг поняла, что мне хочется сесть прямо на камень. Не от слабости, нет. От такого количества маленьких побед, каждая из которых могла тут же обернуться новым ударом.

Эльгард долго молчал.

Потом произнёс:

— Испытание Таррена Вейра признаётся состоявшимся. Вопрос о полноте результата будет рассмотрен Советом после испытания Лиоры Вейр.

Лиора вздрогнула.

Таррен вышел из круга.

Каэрдан сделал шаг, но сын прошёл мимо него. Не из жестокости, кажется. Просто в тот миг ему нужно было не отцовское плечо, а сестра. Он подошёл к Лиоре, опустился перед ней на корточки и сказал:

— Я удержал.

Она кивнула так быстро, что слёзы почти сорвались, но не сорвались.

— Я видела.

— Теперь ты тоже сможешь.

Лиора посмотрела на чаши, потом на меня.

— Если Нэя будет звонить?

Таррен обернулся.

В его лице уже не было прежнего стыда за эти слова.

— Наша Нэя будет.

Совет услышал.

Каэрдан услышал.

Саверина услышала.

Я стояла у черты с медным колокольчиком в руке и не знала, куда деть всё, что поднялось внутри. Радость. Страх. Нежность. И странную боль от того, что слово “наша” прозвучало в моей жизни именно здесь — не в браке, не в верхнем зале, не от мужчины, чей обруч я носила три года, а от мальчика, которого все слишком долго называли будущей угрозой.

— Буду, — сказала я.

Голос вышел тише, чем хотелось, но дети услышали.

День после испытания прошёл как по мокрой дороге: каждый шаг давался тяжело, но останавливаться было нельзя. Совет ушёл наверх, не скрывая недовольства. Ольвара Рекка увели стражники Каэрдана, и я впервые заметила, что верхняя охрана не сразу поняла, чей приказ теперь важнее. Бринт остался с протоколами, Дана заставила Таррена съесть горячую лепёшку, а Рик целый час рассказывал всем, кто готов был слушать, что “наследник держал огонь как настоящий, а они там наверху чуть не подавились собственной важностью”.

Я велела ему говорить тише.

Он пытался.

Плохо.

Таррен держался до полудня, а потом уснул прямо за столом, положив голову на руки. Лиора сидела рядом и охраняла его сон так серьёзно, будто ей выдали настоящий пост. Каэрдан хотел перенести сына на лавку, но остановился и сначала посмотрел на меня.

— Можно? — спросил он.

Это слово всё ещё было непривычным в его голосе.

— У него спроси, когда проснётся, — ответила я. — Сейчас лучше не трогать. Подложим плащ под голову.

Каэрдан снял свой плащ и аккуратно, почти не касаясь Таррена, подсунул свёрнутый край под его руки. Лиора следила за каждым движением, но не сказала “не надо”. Для Каэрдана это, наверное, было почти доверием.