— Готов увидеть последний экшен для Патронов? — ехидно поинтересовался Розов.
— Кто такие Патроны, туманный корень? — осведомился я.
— Патроны. Так нас солдафоны называют. Офицерье, значит, — разъяснил Орлов.
— Ясно, — согласился я. — Готов. Только растолкуйте для начала.
Я испытывал легкое волнение, перед которым капитулировали все остальные мысли и чувства. Я ничего не знал о виртхаосе, но, судя по вожделенным улыбкам офицеров, это было нечто изумительное.
Мы сошли с эскалатора и приблизились к павильону, который мигал призывными надписями «ВИРТХАОС — НЕЗАБЫВАЕМО!.. НЕ ПРОХОДИТЕ МИМО…» и в том же духе. Три экрана транслировали сцены побоищ человеческих существ с насекомыми на руинах странного города, похожего на термитные постройки.
— В «Гнездо Ястреба» не допускаются негуманы. Иначе мы бы с виртхаосом имели охрененные проблемы, — заявил майор Розов.
Я испытал возбуждение, наполнившее мой мозг. Возбуждение имело в своей основе что‑то животное, первобытное. Так чувствовали себя кроманьонцы, когда стояли над свежим дымящимся мясом убитого пятью минутами назад мамонта, а укутанные шкурами самки висли на их плечах, вереща от восторга.
— Это были бы уже не проблемы. А галактический конфликт, — возразил Розову Орлов. — Тебе бы понравилось, если бы какие-нибудь слюдокрылые рииеги тащились от игры, где объектом охоты был бы человек.
— Или основной миссией был бы геноцид людей? — поддержал Орлова Чарльз Уотер. — Я думаю, что, если бы эта информация просочилась, тогда бы запахло межвидовой войной.
— Что-то мне негуманы в жизни не встречались… — посетовал я.
— Их не допускают на Землю и Луну, — ответил Орлов. — Ближайшее место, где их можно увидеть, — это Марс.
— Чтобы избежать возможных конфликтов, нам после игры, после того, как мы получаем кайф, медики виртхаоса аккуратно удаляют ту часть памяти, где сохранилась игра, — сообщил Розов.
— Как удаляют, амнезийный корень? — удивился я.
— Напрочь. В памяти остается только факт, что охота состоялась, и чувство наслаждения…
— И жажда!.. — прервал Розова Уотер. — Жажда вернуться сюда снова.
— И теперь есть только одно. Мы знаем, что виртхаос — это игра, где мы можем, как объект истребления, избрать любое существо в Галактике.
То, с каким выражением сказал это капитан Орлов, заставило меня внутренне содрогнуться. Я привык считать себя самым безжалостным существом на планете Земля, но похоже мне далеко до поклонников виртхаоса.
Я с трудом подавил в себе кроманьонское возбуждение. И тут же понял, что посещение виртхаоса очень важно для меня. Я не мог это объяснить, но внутреннее чутье подсказывало мне, что виртхаос как-то позволит разогнать сумрак, сгустившийся над моим прошлым.