— А четвертый?
— Четвертый… — Орлов хмыкнул, — зам. командира части. Полковник Плотников. Он завтра должен был улететь на Землю. Комиссовался. По здоровью. Уже прибыл его заместитель… Известный человек теперь на месте Плотникова. Говорят, великолепный солдат. Легенда.
— Ты о ком?
— О новом зам. командира.
Меня не интересовал новый зам. командира части. Я слушал Орлова вполуха. Но когда я услышал фамилию прибывшего начальника, я вздрогнул, точно через меня пропустили ток. Я побоялся выдать свою радость.
— Как же его зовут… — пытался вспомнить Орлов. — Полковник Крысобой, кажется. У меня на фамилии память плохая.
— Как? Как? — переспросил я.
— Крысобой. Марк Крысобой. Полковник Марк Крысобой.
Я встрепенулся. Никогда бы не подумал, что так обрадуюсь известию о приезде Марка.
— А где он?
— Не знаю, — равнодушно пожал плечами Орлов. Он не заметил моей радости. — Наверное, документы заполняет. Да дела в кабинете Плотникова принимает.
— Проводи меня к нему! — потребовал я.
— Зачем? — насторожился Орлов.
— Кореш это мой закадычный, недоверчивый корень. Друг.
Глава 9
Посланный на войну солдат сражается не за политиков, а за свою собственную жизнь и жизнь своих однополчан.
Джо Холдеман. 11 тезисов военнослужащего Холдемана
Марк Крысобой сидел в кресле за рабочим столом, скупо освещенным настольной лампой, и изучал бумаги. Когда я вошел, он поднял глаза и протяжно зевнул, равнодушно скользнув по мне взглядом. И тут он узнал меня. Дремота вмиг слетела с его лица, точно плохо державшийся парик с головы. Марк вскочил. Ударил по кнопке на столе, которая включила в комнате свет, и бросился ко мне.
— Жив! Значит! Выбрался! До последнего не верил!
Он сграбастал меня в объятия, точно благородную барышню, и стал трясти, будто намеревался получить с меня урожай спелых яблок.
— Да жив… жив… — смеясь, произнес я.
Марк в последний раз тряхнул меня и отпустил.
— Радостно, Русс! После того как ты исчез, нам устроили разгон! Эти нелюди перекрыли весь остров. Над океаном гоняли флаеры! Настроили спутник на прочесывание местности! ТЭФ‑магазин, с которого мы шли на операцию, взяли под контроль! И всю группу нашу утюжили по допросам двое суток!
Крысобой осклабился и добавил:
— Меня больше всех! Да ладно, что я все о себе, о себе. Пропустим по стаканчику? — оживился Марк.
Не дожидаясь ответа, он подскочил к бару, достал бутылку виски и нацедил два стакана. Один протянул мне:
— За встречу, брат.
Осушили.
— Рассказывай, как выбрался? — вопросил Марк, наливая по второй.
Он опустился в кресло и положил на стол ноги.
— Представь, я вчера исповедовал кенгуру, — выдал я, садясь напротив.