Полуденное солнышко немного печет голову и дает хорошее освещение, но фонарики мы все равно взяли. Погрузившись в воду по пояс, отпустил перила и нырнул, на всякий случай прогнав в голове кусочек лекции:

— Дно в этих местах по большей части пологое, поэтому погружаться будем постепенно. Обилие подводного ила скрывает подводные ямы — будьте внимательны, их глубина может доходить до нескольких десятков метров. Местность гористая, поэтому не удивляйтесь, увидев подводные скалы и обрывы — в последние заплывать запрещено, их глубина может доходить до двух километров. И самое важное — ни в коем случае не трогайте ничего подозрительного, потому что на дне Черного моря до сих пор находится множество неразорвавшихся со времен войны боеприпасов.

Повернувшись лицом к сотоварищам, снова показал «ок», к нам подплыл дядя Ваня, и мы вдоль покрытого пышными зарослями водорослей дна отправились подальше от берега — на глубину — любуясь обитателями подводного мира. Водичка и тишина вокруг наполняли душу покоем, создавая ощущение полной изоляции от проблемного окружающего мира. Мне в нем на самом деле очень нравится, но вот такие минуты тоже нужны — остановить бесконечную «прогрессорскую» гонку, отрешиться от проблем и мук не желающей смириться с моим заслуженным отдыхом совести и просто помедитировать, орудуя ногами и наблюдая выпускаемые соратниками пузырьки.

Хлопнув меня по плечу, Оля указала на стайку черноморских карасиков-ласкирей. Покивал, показал певице большой палец — вижу, оценил — чертыхнувшись про себя, поймал начавшую всплывать подружку за руку (сигнал изменения глубины же, а Оля девочка прилежная, запомнила), подплыл ближе ко дну и ткнул корзинкой — рапанов собирать — в зарывшегося в ил «морского кота» — в простонародье скат.

Потревоженная животина дернулась, подняв облако грязи и уплыла от нас подальше. Оля сложилась пополам, давя смех, и к нам подплыл инструктор, жестами попросив больше так не делать.

Проплыли еще немного и нашли те самые подводные скалы. Вот и рапаны — облепили скалу. Здоровенные! Мы принялись собирать их в корзинку. Обобрав верхушку, заплыли поглубже. А ты чего это со скалы в ил упал? Спрятаться хотел? Не выйдет — от Ткачева еще никто не уходит! Сунул моллюска в корзину, на всякий случай посветил фонариком — может еще одного найду? А это чего блестит? Протянув руку, зачерпнул ил, и в ладони оказалась тускло блестящая, лишившаяся узоров за годы «проживания» на морском дне тяжеленькая монета. Потому что почти идеальный золотой круг!

Привлек внимание соратников, они подплыли, и я показал находку. Оля тут же цапнула посмотреть, а инструктор вооружился пристегнутым к снаряге щупом и очень осторожно (вдруг там пожилая мина) потыкал в ил. Яма!