Въехали в ворота, охрана открыла нам двери. Ну в «Таблетке» приехали, ну и что? Могу я немного поюродствовать? Нам «членовозов» не положено! Выбрались под жаркое полуденное солнышко и поздоровались с родней.

— Привет, деда!

— Привет, дядь Игорь!

— Привет, теть Жень!

— Привет, теть Ир!

— Привет, теть Тань!

Последняя — жена дяди Игоря. Деточек на ивент решили не брать, я — исключение.

Хозяин дачи устроил нам экскурсию — здесь то, здесь это, а вот тут Женечка розы посадила, ух какие красивые! А тут вот Ирочка теплицу разбила, помидорки-перцы выращивает для души, за обедом попробуем. Далее зашли в дом и расселились по комнатам второго этажа. Мой белый рояль все еще со мной, равно как и Виталина — мы тут аж на все выходные.

— Богато живет товарищ Генсек, — улегся я на пушистый ковер.

— Мягковато, — усевшись на перину, поморщилась Вилка.

— Будет нам ритм саботировать, — поддакнул я и получил в лицо подушкой.

Сунув ее под голову, спросил:

— Видела бошку медвежью над камином?

— В гостиной-то? Видела. Тяжелое наследие браконьера Леонида Ильича.

— Оно самое! — гоготнул я. — Но членов Политбюро, наверное, впечатляет — такая-то преемственность!

Тем временем Виталина поднялась и подошла к стене, посмотрев на довольно пристойный пейзаж засеянного созревшей пшеницей поля:

— Н. Щелоков, — указала на скромную, мелкую подпись.

— Подарок получается, — хмыкнул я.

— Неплохо рисует-то, — отметила девушка.

— И тем хуже для всех нас — навык трудозатратный, взращивается годами. Прикинь сколько он времени на это убивает? На Министерской, блин, должности, где по идее пахать по двадцать часов в сутки должен. В гостиной тоже какие-то картины висят, проверим — стопудово и там подарочек найдется.

Постучали в дверь, я открыл и принял от незнакомого «дяди» наш с Вилкой чемодан и тубус с планом «города-сказки». С утра успел добавить туда здоровенную теле-киностудию, контент для телеканала и кино снимать. Люблю когда все под рукой!

Переоделись из дорожно-парадного в домашне-парадное (Вилочка снова в пошитом мамой платье с запа́хом) и отправились на точку сбора — в столовую. Вечером во двор перейдем, как прохладно станет — жарища на улице жуткая.

Прибыв на место, обнялся с накрывающей на стол Клавдией Ильиничной — так при деде поварихой и осела, получается — поздоровался с остальными дамами в униформе и подкатил к курящему в форточку дяде Игорю:

— Дядь Игорь, поехали со мной под Хабаровск в ноябре, мне очень нужен честный МИДовец.

— Честных у нас как грязи! — фыркнул он, выпустив дым через ноздри.

— Честность разная бывает, — улыбнулся я. — Вот японский наш посол, например, честнейший человек, с незапятнанной честью и по службе к нему никаких нареканий нет. Словом — посол Олег Александрович хороший, годный, но однажды прямо нехорошую фразу обронил, когда мы с ним про эмиграцию разговаривали, цитирую: «ведь может же советский человек выбрать себе новую родину».