— Олег Александрович — настоящий дипломат, и старается к каждому вопросу подходить с пониманием, — пожал плечами дядя Игорь. — Ты меня на его место прочишь? — подозрительно покосился на меня.

— В будущем разве что, — пожал я плечами. — Но пока только ответственным за связь с иностранными инвесторами в свободные экономические зоны — они там рядом с нами будут. Подумай, работа интересная, все лучше, чем в Москве сидеть. Полторы тысячи рублей зарплаты, премия в валюте с возможностью выписывать буржуйские товары из каталога, квартира в пять комнат, машина на выбор, гараж и дача, — выкатил стандартный соцпакет для моих миньонов высшего ранга.

— Кто тут моего мужа морально разлагает⁈ — с жизнерадостным упреком появилась в столовой одетая в черное, маминой работы платье (по меркам шила, как раз для этого вечера, в подарок) тетя Таня.

— По ответственности и регалии, — с улыбкой ответил я. — Вам очень идет, теть Тань.

— Платье сказочное, — она изобразила стандартную пантомиму «женщина любуется обновкой». — У твоей мамы — огромный талант.

— Мы с ней захват рынка высокой моды в мировом масштабе планируем, — похвастался я.

— Даже не сомневаюсь, что получится, — хихикнула она. — Мне бы такую фигуру как у тебя, Виталинка, — сделала комплимент товарищу капитану.

— Не прибедняйся, — не осталась та в долгу, рассмотрела тетю Таню повнимательнее. — Шикарно сидит.

Та с намеком посмотрела на мужа.

— Ты у меня самая красивая, — послушно отвесил он комплимент.

Далее в столовой появились тетя Женя и тетя Ира, почти сразу — мама с папой Толей, далее Эмма Карловна и два деда. К вербовке вернуться не получилось — у нас тут хвастовство обновками и радость формата «наконец-то мы все встретились, давно пора было так сделать, но дела, дела! Пожалуйте за стол!».

* * *

Обед органично перетек в посиделки в гостиной (картина работы художника Щелокова там и впрямь нашлась), где дамы немножко пили вино, а мужчины изображали трезвенников.

— Первую серию на закрытой премьере смотрели, — поддержал обсуждение «17 мгновений весны» (который всем присутствующим нравится) дед Юра. — Посмотрели, похлопали, я к Броневому поворачиваюсь, — посмотрел на сидящего в соседнем кресле дядю Игоря. — Вы знаете, Леонид Сергеевич, так играть нацистского преступника — настоящее преступление!

Гостиная погрузилась в нехороший гогот — непросто товарищу Броневому от такой фразы пришлось.

— Потом поднимаюсь такой, галстук поправляю и выдаю: Штирлиц выстрелил в Мюллера. Мюллер продолжил стоять. «Броневой!» — подумал Штирлиц.

Я деду десятка три про Штирлица рассказал, когда гостил в прошлый раз — пригодилось получается. Посмеялись.