— Нормально все с реформой, не переживай, — успокоил дед Юра. — Ждем ключевого события.

— Польшу?

— Польшу, — подтвердил он.

— У меня монтажер документалку собирает с названием «Польский фашизм: режим Санации», — поделился я планами. — Посылы там совершенно однозначные — до внутреннего одобрения всего вплоть до карательных расстрелов особо буйных шляхтичей.

— До такого не дойдет, — фыркнул Андропов. — За зверя-то меня не держи.

— Но руки чешутся, — поделился чувствами Судоплатов. — Не страна, а сплошная головная боль — сначала цари мучались, теперь вот нам приходится.

— И отдавать нельзя, — поддакнул я.

— Да черт с ними, нам не жалко раз в пару десятилетий по головам настучать, — пожал плечами деда Юра. — Но может и проявят обучаемость в этот раз. Сценарий пришли мне, на кино времени нет, перед сном почитаю.

— Пришлю, — пообещал я.

Проходя мимо второй гостиной, услышали обрывки оживленных женских разговоров и смущенный бубнеж мужиков.

— Развлекаются дамы, — улыбнулся Андропов. — Виталина молодец, — снова переключил внимание на меня. — Очень важный штрих к решению «польского вопроса» добавила — мы через того банкира деньги перекачивали, а теперь его, получается, «замолчали». Но не мы, а заказчики бунта.

— Приятно, когда спецслужбы работают как положено, а не в обороне сидят, — одобрил я.

— Считай вложения в свою подготовку разом окупила, — продолжил дед. — Пусть живет долго и счастливо, тебя бережет. Настя в отчете писала — плакала твоя «ловушка», по тебе тосковала. Но дело сделала как положено.

— Мне с ней хорошо, — само собой я не был против.

Зашли в комнату, я усадил дедов за стол, расстелил перед ними ватман и включил настольную лампу — пожилые же, им света побольше надо.

— А «легенда» где? — сразу же ткнул меня носом в некомпетентность дед Паша.

— Ща, — вооружившись карандашиком, расписал «легенду».

Деформация — у меня-то в чудо-голове все значки сразу расшифровываются, привык.

— Я шестьдесят миллионов совхозных заберу, — проинформировал я, пока они рассматривали план. — Там сотня с лишним мертвым грузом лежит, доходность без учета урожая — полтора «ляма» в месяц, не обеднеют, а мне город строить, который первое время будет привычно убыточный.

— Одобрим, — отмахнулся дед. — А где люди работать-то будут? — заметил отсутствие заводов. — НИИ и студий на всех не хватит.

— Не хватит, — подтвердил я. — На днях поеду по министерствам, будем придумывать чего в тех краях не хватает, если надо — за бугром куплю. Но так, на вскидку, всегда нужны мебель, — начертил контуры в пустой промышленной зоне. — И шмотки. Леса там бесконечные считай, поэтому еще бумагоделательный комбинат — для типографий и туалетной бумаги. Еще мне бы хлопка, предметы женской гигиены производить. Ну и с презервативами надо что-то делать — дефицит чудовищный, в местах скопления комсомольцев от этого венерические заболевания и нежелательные беременности процветают. Япошки их делать умеют, оборудование куплю.