— Нисимура уехали сегодня утром, — причину моего прихода товарищ посол понял неправильно.

— Мне говорили, — с улыбкой кивнул я. — Мы по другому вопросу.

— В их комнату уже заселились, — снова неправильно понял он и пожаловался. — С самого утра за неё грызня стояла.

— Наша нас более чем устраивает, — покачал я головой. — Мы чисто за справкой — пятнадцатилетний товарищ Виктор, который наполовину казах, с Надей Рушевой вроде как связи налаживает.

— Проходите, чаю попьем, — проявил посол гостеприимство.

Вошли, разулись, поздоровались с женой Ниной Николаевной. С дочерью Машей здороваться не стали — на «творческом вечере» виделись. Прошли в совмещенную с кухней «гостиную», хозяйка выставила на стол чайный набор.

— Мама Виктора — Альмира, дочь личного друга товарища Громыко, — поведал посол. — Хорошая женщина. Они с мужем — Андреем Викторовичем — познакомились в МГИМО, которое оба закончили с отличием. После учебы получили распределение сюда — не без покровительства отца Альмиры, само собой, направление у нас престижное, и зарплата хорошая, желающих много. Но со служебными обязанностями справляются в полной мере, — на всякий случай добавил он.

— А в свободное время как? — покивав, спросил я.

— Альмира маяться начала, — к некоторому неудовольствию Олега Александровича поведала Нина Николаевна. — Надоела Япония, а в Москве сейчас, по ее словам, «стало интересно». А муж ее — тюфяк, сидит в часах старых ковыряется, из дома не выходит больше чем надо.

Опять подкаблучник!

— Спасибо, Нина, — одернул жену товарищ посол. — Сам Витя — хороший, воспитанный, тихий мальчик. Отличник. Я, конечно, мог бы повлиять на его родителей, они его попросят к Наде не подходить…

— Спасибо, Олег Николаевич, но все совсем наоборот, — с улыбкой покачал я головой. — Мне будет приятно, если ребята подружатся. Но с этой целью «влиять» тоже не нужно.

— И в мыслях не было! — соврал он.

Ох уж эти дипломаты.

* * *

Утренняя репетиция с японской группой прошла штатно, потому что я всегда идеален и «в голосе», а музыканты изрядно поднаторели. Дуэт у нас с Кирико получился знатный — Сережин голос пока не ломается, так что сочетаемся на твердую «отлично». С моей сольной песней похуже — ее по идее взрослый мужик должен петь, но СМИ уже успели растиражировать факт «первой любовью Ткачева была японка», так что все все поймут. А еще по возвращении в СССР займусь японским певцом мужского пола, и эта песня станет мощным первым синглом.

Попрощавшись с музыкантами, натянул на рожу респиратор — задрал этот Токио, почему нельзя было приехать в какой-нибудь город поменьше? Уцуномия, например — по карте совсем близко, и смога там нет. Пофигу, ради дела терпеть можно и не такое.