— У меня большой опыт публичных выступлений, Хидеки-сенсей, — проявил я нескромность. — Не волнуйтесь, это — мое решение, и всю ответственность за него я буду нести сам.

Япошка покивал и без нужды меня успокоил:

— Я позволю себе напомнить, что это — не прямой эфир, а обычные съемки, поэтому, если вам будет нужно дополнительное время обдумать ответ или, например, сходить в туалет, вы можете прервать запись в любой момент.

— Спасибо за заботу, Хидеки-сенсей, — поблагодарил я.

Забавно — ведущий волнуется еще больше меня.

— Могу ли я попросить вас воздержаться от резких заявлений в адрес крупных политических деятелей? — наконец-то решился он задать главный вопрос.

— Вопросы будете задавать вы, Хидеки-сенсей, — улыбнулся я его отражению в зеркале.

Журналюга просветлел и заметно расслабился. Вот такие у них СМИ — очень стараются никого не обидеть.

Бабушка-гример закончила, и мы отправились в студию. Никаких живых зрителей — не ток-шоу же. Обстановка — стол с двумя стульями на фоне баннера с видом на ночной Токио. Мы уселись, осветители зажгли софиты. А не так плохо — работает кондиционер, поэтому температура почти терпимая.

— Мотор! — скомандовал режиссер.

Я натянул на рожу вежливую улыбку — так до конца интервью и просижу.

Ведущий бодро протарахтел подводку с ключевыми словами «большая честь», «уникальное дарование» и «Император». Далее мы раскланялись, обменялись рукопожатием, и я оттарабанил ответные формальности на тему большой чести.

Первый вопрос был платиновым, и касался моих впечатлений от визита в Японию. Ответы труда не составили, и я перечислил посещенные достопримечательности, не забыв сымитировать расстройство из-за пропущенного Национального музея. Ведущий моментально сориентировался и предложил приехать в Японию снова.

— Я еще молод, поэтому не стану исключать такой возможности, — отмазался я.

— Скажите, Ткачев-сенсей, какие эмоции вы испытали, получив письмо от нашего многоуважаемого императора Хирохито?

— Прежде всего я сильно удивился, — честно признался я. — Я даже не предполагал, что такой тонкий ценитель музыки как его величество обращает внимание на эстрадную музыку — вчера, во время его визита в наше посольство, что для всех нас — огромная честь, мы много говорили о классике. Познания вашего многоуважаемого императора и его семьи привели меня в восторг. Я изо всех сил буду стараться достичь его уровня музыкальных познаний.

Радуйтесь, верноподданические холуи, мне лицемерия не жалко, если за него Советские граждане получат много клёвых штук, которые сделают их жизнь лучше.