— Я его на стенде разыскиваемых видел, когда в милицию письма носил, — поведал я.

Вилка не стала спрашивать уверен ли я, чем набрала пару очков в моих глазах, достала из сумочки зеркальце, поправила прическу глядя в него, и через полминуты в кафе вошли двое в штатском.

— Гражданин, пройдемте, — помахал перед Юрием Ладжуном один из них красной корочкой.

— В открытом виде, пожалуйста, — попытался тот выиграть себе время, забегав глазами.

КГБшники презрительно гоготнули, скрутили его и потащили на выход.

— Он не заплатил! — возмутилась буфетчица, уперев руки в солидные бока.

— Мы заплатим, если можно! — поднял я руку вверх. — Спасибо, что бережете наш покой, товарищи! — это КГБшникам.

— Чего это ребенок платить будет? — не приняла компромисса тетенька.

— Гражданин, рассчитайтесь, будьте добры, — отпустил одну руку мошенника сотрудник.

Юра с унылым лицом рассчитался, и его вывели на улицу, усадив в черный «402-й». С любопытством посмотревший сценку народ оживился, обсуждая происшествие.

— Эффективность — моё почтение, — похвалил я контору, в отличном настроении отправляя в рот кусочек шоколадного.

— Сойдет для сельской местности, — пожала плечами Вилка. — А кто это?

— Под ориентировкой писали, что брачный аферист.

— Пффф! — прикрыв рот ладошками, прыснула она.

— Нельзя недооценивать опасность таких упырей, — укоризненно покачал я на нее пальцем. — В стране миллионы одиноких грустных женщин, а такие — пользуются, окончательно убивая в жертвах надежду на счастливую жизнь. Не знаю как ты, но я таких презираю всей душой. Надеюсь, расстреляют.

Ненавижу мошенников.

— Здравствуйте, Евгений Серафимович! — поднявшись со стула, помахал рукой вошедшему в кафе «папе» «Электроника».

С улыбкой помахав в ответ — вижу тебя, мол — он повесил пальто на вешалку, туда же определил шапку-ушанку, поправил импортный коричневый костюм, очки в огромной оправе, взял себе на раздаче два шарика «сливочного» и стакан яблочного сока и присоединился к нам.

Пожали руки.

— Это — Виталина, моя связь с миром взрослых, — представил я спутницу. — А это — Евгений Серафимович Велтистов, замечательный писатель-фантаст, — представил и в обратную сторону.

— Мне ваши повести очень нравятся, Евгений Серафимович, — отвесила комплимент Вилка.

— Спасибо, — улыбнулся он ей и переключился на меня. — А мне писем в два раза больше слать стали. Всем очень интересно, на самом ли деле писатель и композитор Сергей Ткачев — Электроник.

Почему он не сочувствует? Потому что уже это сделал, когда мы договаривались о встрече по телефону. Евгений Серафимович изначально предлагал ЦДЛ, но согласился и на «Пингвина», с шуточным условием получения от меня фотки с автографом — его сыну восемь лет, и «Пионерки» с «Мишей» у них аккуратненько подшиваются в самодельную книжку.