Сложили все в тележку и вернулись к женщинам как раз вовремя, чтобы увидеть вышедшую из примерочной Вилку в черном вечернем платье со среднего размера декольте и подолом чуть выше колена.

— Какая красавица! — ахнула мама.

— А я такая же стану, когда вырасту? — светящимися глазами глядя на секретаря, спросила Таня.

— Ты лучше будешь, — улыбнулась ей Вилка, старательно демонстрируя, насколько ей в таком виде неловко.

— Еще нужно что-то на шею, сережки и туфли! — решила мама.

Вздохнув — опять стояк — оставил отчима терпеть, а сам вышел из отдела и уселся на лавку в коридоре, прикрыв глаза. Спокойствие и равновесие!

Из ГУМа удалось выбраться только спустя полтора часа, когда из громкоговорителя раздалось предупреждение о скором закрытии магазина. Багажник и частично салон были нагружены, что называется, «с горкой». Зачем? Ладно, мама дорвалась, пусть развлекается, рано или поздно ей надоест спускать избыточную монетарную массу на тряпки и ювелирку. Довезли Вилку вместе с кучей свертков и коробочек до дома — она через два квартала от нас живет, в скромненькой, безликой «однушке» на третьем этаже — сразу видно конспиративную квартиру. Родительница сделала вид, что не понимает, и пообещала заняться ремонтом в жилище девушки. Вилка уже смирилась, поэтому спорить не стала и пытаться. Попрощались до завтра и поехали домой. Разгрузились, мама прикинула не меня пиджак, и, не откладывая в долгий ящик, засела его дорабатывать под мою «однорукость» — чтобы нормально сидел с повязкой. Оставив с ней в гостиной дядю Толю, повел сестренку в комнату, смотреть программу «Время».

— «…Пятнадцатилетняя работа над новым лекарством успешно завершена. От изжоги избавилось 978 человек из 1000. Советская медицина совершила очередной прорыв мирового значения! Коллектив фармацевтов, ответственных за открытие, представлен к государственным наградам…»

Хе, Омепрозол успешно достигнут! А «пятнадцать лет» — очевидная «утка» для зарубежных партнеров — нельзя же признаться, что взяли из мутной бандерольки уже готовую формулу? Ждем во всех аптеках планеты, а «коллектив» — на церемонии вручения Нобелевки.

Перед сном, наложив на себя руки в ванной, наконец-то избавился от призрака Вилки в вечернем платье в голове. Вернувшись в комнату, пожелал закрытому шкафу («Так уютнее!») спокойной ночи, получил приглушенное дверьми ответное пожелание, выключил свет и улегся на диван. Тане там не душно — в ногах оставляет щель.

Так, теперь можно нормально подумать про мою персональную «Черную Вдову». Нет, не в этом смысле, а конструктивно. Все говорит о том, что мы тут имеем очень грустную и сломанную девушку. Не жалеть — обещал же! Но это — при условии, что у нее и вправду есть приказ отвечать на мои вопросы о ней. Более того: отвечать правду. Не хочется думать в эту сторону, но: а если это все — тщательно отыгрываемая роль? «Мышка»-то у нее образцово-показательная получается, так почему бы не изобразить вот такое, чтобы помощнее залезть пионеру в душу? В этом случае родной дед поступил со мной максимально подло, выдав ей приказ «приручать любой ценой». А дальше просто, даже многолетняя спецподготовка не нужна, малюсенькой методички хватит: знаем, что Сережа любит, когда вокруг него смеются — звонко хохочем по любому поводу. «Объект» ходит в отечественных шмотках? Отказываемся от инвалютных чеков с презрительным «я эти платья уже видеть не могу» — она ведь могла сказать это из-за того, что насмотрелась и натаскалась их у фарцовщиков. А дальше я сам выдал ей шикарнейший козырь, когда спросил про «медовую ловушку». Все, образ сформирован, от него и пляшем, давим пионеру на жалость так, чтобы он спать и кушать не мог от того, насколько «Вилочка хорошая» и несчастная. Угодил в ту самую «медовую ловушку»! Пока жужжу, дергаю крылышками и лапками, но…